4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Содержание

Коллапс в операционной: хирург проработал двое суток без перерыва. Видео

Как на самом деле выглядит работа хирурга: 9 наивных вопросов

Хирурги общей практики – слишком занятые люди, чтобы часами беседовать в чатах и развлекать праздную публику рассказами о своей работе. Но они по возможности делятся опытом с молодёжью на профессиональных форумах, дают интервью журналистам или разъясняют вещи, которые иначе превратились бы в нежелательные мифы. Изучив эти сведения, Anews отвечает на типичные наивные вопросы.

Внимание: в статье есть ФОТО с операций, которые людям с ранимой психикой лучше не смотреть.

1. Хирурги это «мясники»?

Бытует мнение, что хирурги сначала режут, а потом думают, и что им ничего не стоит искромсать пациента даже зазря. Возможно, этот миф рождён сериалами про больницы вроде «Анатомии страсти», где врачи чуть ли не дерутся у операционной за только что прибывших больных и ловят кайф оттого, что орудуют скальпелем.

На самом деле, операция – это, скажем так, крайняя мера, когда человеку никак иначе не помочь. В большинстве случаев (кроме неотложной хирургии и травматологии) продумывается лечение, и если вмешательство необходимо, оно заранее планируется. Причём даже с показаниями к операции хирурги не возьмутся за пациента, у которого шансы пережить её невысоки.

Кстати, многих интересует вопрос, могут ли хирурги спокойно есть мясо, не вызывает ли это неприятных ассоциаций? Те отвечают: «Нет. Мясо – это то, что на тарелке. Это еда. А на операционном столе – человек, такой же как мы. Он не ассоциируется с бифштексом, как и наоборот, бифштекс не ассоциируется с человеком».

2. Обсуждают ли они пациентов или личные дела во время операций?

Посторонние разговоры действительно не редкость, ведь многие операции являются «шаблонными», и если всё идёт согласно плану, то большинство действий сводится к «рутине». Тогда, грубо говоря, между разрезами у медиков есть возможность поболтать о своём без ущерба для дела.

Другой вопрос, насколько эти разговоры этичны. Допустим, пока вы были под наркозом, врачи сплетничали про коллег и обсуждали свою личную жизнь. Ну и пусть, раз вы всё равно ничего не слышали. Но не дай бог они отпускали комментарии на ваш счёт! То, что вы ничего не слышали и не могли отреагировать, вас только взбесит.

В 2015-м в одной американской клинике как раз произошёл такой случай, но, по счастью, пациент случайно записал всё на смартфон. Оказалось, что как только он отключился, женщина-анестезиолог принялась словесно унижать его, а мужчина-хирург не остановил её, а после и сам отпустил пару недостойных реплик. Пациенту удалось отсудить у обидчиков полмиллиона долларов.

А в апреле 2017-го телеканал НТВ показал сюжет о дагестанском хирурге, который снимал своих пациентов на видео, снабжал их едкими комментариями и выкладывал в сеть. Он оправдывался, что ролики были размещены на закрытой странице и лиц на них не видно, пообещал всё удалить, но прокуратура взялась за проверку врача и клиники. Правда, чем кончилось дело, неизвестно.

Остаётся надеяться, что подобные возмутительные ситуации единичны.

3. Высок ли риск попасть на операционный стол к неопытному новичку?

У врачей, тем более хирургов, обучение длится долго. Никто не отправит их вперёд со скальпелем сразу после вуза. Как правило, первые годы практики в больнице они наблюдают, учатся делать базовые процедуры (интубацию, пункцию, установку катетеров и т.д.), затем начинают ассистировать на операциях, пока не получат достаточно навыков и знаний, чтобы действовать самостоятельно. Так что, по идее, все операции проводятся только опытными специалистами.

4. Хирурги циничны и бездушны?

Во-первых, про самых лучших хирургов коллеги говорят, что они часто бывают «жестоки», но это всегда оправдано блестящими результатами и способствует росту профессионализма и дисциплины команды.

Во-вторых, невозможно не выработать иммунитета, когда ежедневно сталкиваешься с болью и бедами – иначе докторов губил бы сильнейший стресс. Но это не значит, что они беспечны и видят радужные сны. Напротив, признаются, что порой просыпаются в ужасе от чувства, что они забыли сделать что-то важное.

В-третьих, у хирургов разных специализаций вырабатываются разные человеческие качества и привычки. Онкологи, например, много общаются с пациентами, обсуждая перспективы и план лечения, и потому для них естественно проявлять душевность, располагать, вызывать доверие. Но это несвойственно хирургам в травматологии, которые должны без лишних слов срочно «починить» людей.

5. Сколько у хирурга операций за день?

Среди ответов чаще всего встречаются два варианта: 3-4 или 5-6. И так от 4 до 6 дней в неделю. Но многое зависит от специализации хирурга и длительности операции: иногда бывает одна за сутки, а бывает и 9 «дежурных».

Один из ведущих кардиохирургов мира Лео Бокерия как-то сказал, что работает по 14 часов в сутки, нередко проводит по 5 операций в день, причём за одну может на самом деле сделать три.

В свою очередь, завотделением сердечно-сосудистой хирургии кардиодиспансера республики Коми Дмитрий Епифанов делает по 6 операций в день (2 на сердце и 4 на сосудах). Он говорит: «Операции длятся по три часа, и, бывает, один хирург делает несколько операций подряд. То есть он может стоять 6-8 часов без еды и воды. Ассистенты могут меняться, а основной хирург – нет».

6. А если операция длится 12 часов и больше?

Такие операции проходят в несколько этапов, и на них работают несколько команд хирургов. При этом один хирург может руководить всем процессом от и до, но это не значит, что он все 12 часов неотрывно стоит у стола и делает всё своими руками. Он может ненадолго отлучиться, пока другие врачи зашивают органы или проводят процедуры, не требующие его контроля.

В любом случае, операции проводятся стоя, часто в неудобной позе. Иногда хирург за несколько часов может позволить себе лишь осторожно переступить с ноги на ногу. Добавьте к этому специфические запахи, которые во время операций заполняют помещение и могут вызвать у неподготовленного человека рвотный рефлекс. В общем, хирург непременно должен быть физически выносливым и не брезгливым.

Кстати, от долгого нахождения в одной позе начинается незаметное глазу мельчайшее дрожание рук и пальцев, что недопустимо для высокоточных операций, где 1/10 миллиметра может отделять успех от провала.

Поэтому современные клиники применяют робототехнику. Такие операции – лапароскопические – хороши ещё и тем, что не требуют традиционных больших разрезов. До внутренних органов добираются через едва заметные отверстия, а за происходящим наблюдают на большом экране.

7. Что вообще представляет собой типичная жизнь хирурга?

На вопрос, правда ли вы работаете по 80-100 часов в неделю, хирурги отвечают «да». Правда ли, работа стрессовая? – «Да».

Все мечтают выспаться, потому что во время 32-часовой смены на сон тратится не больше 2-3 часов. Ординаторы и вовсе «живут» в больнице», работая до изнеможения, часто бесплатно и без зачисления этих лет в рабочий стаж. Да и потом график не становится свободным, бывают непредвиденные задержки, ночёвки в больнице. Нет стабильных выходных, за несколько месяцев может ни разу не выпасть 2 выходных подряд. Нельзя ничего запланировать, потому что планы могут моментально поменяться. Плюс грубость пациентов и персонала, возможные судебные иски и неудачи в работе, от которых не застрахован никто.

И всё же на вопрос, хотели бы вы быть кем-то другим, большинство отвечают «нет». Хирургия – это призвание. Все как один говорят, что лучше проведут 16 часов в операционной, чем будут заниматься нелюбимым делом.

8. Какие ошибки хирурги совершают чаще всего?

Не берёмся обобщать, но вот данные исследования, проведённого в США: каждый год хирурги совершают по халатности больше 4000 ошибок, которых можно было избежать. Чаще всего они забывают что-нибудь в теле пациента, например, тампон или салфетку. На втором месте – случаи, когда людям проводили не те операции. На третьем – когда оперировали не ту часть тела.

По России такой статистики нет.

Британская Mirror в 2014 году описала случай с 53-летним мужчиной в Казахстане, который якобы 12 лет прожил с ножницами, забытыми хирургом в его желудке:

9. Какие случаи напугали самих хирургов в их практике?

Однажды такой вопрос задали хирургам на Reddit. Надо сказать, что некоторые истории больше позабавили, чем ужаснули читателей.

Например, хирург-травматолог рассказал случай с открытой раной брюшной полости. Пока её пытались заживить вакуум-терапией, внутренности были прикрыты пластиковым мешком, но из-за травмы и жидкостей раздулись и стали вываливаться из пациента. Их засовывали обратно с одной стороны – они вылезали с другой. Картина была чудовищная. В итоге только одновременными усилиями 6 человек внутренности удалось вернуть на место.

Читать еще:  Модный чай с шариками забил весь желудок ребенка

Похожую ситуацию описала женщина-хирург: зашитая после операции пациентка чихнула, швы разошлись и кишки стали вываливаться наружу. «При этом в палате только я и она, и она смотрит на меня с таким вызовом в глазах – мол, ну и что дальше?»

А вот с таким хирурги действительно никогда не хотели бы столкнуться: неправильно установив троакар, молодой хирург разрезал аорту. В итоге вместо быстрой и несложной операции пришлось 12 часов исправлять ошибку.

Как на самом деле выглядит работа хирурга: 9 наивных вопросов (9 фото)

1. Хирурги это «мясники»?

На самом деле, операция – это, скажем так, крайняя мера, когда человеку никак иначе не помочь. В большинстве случаев (кроме неотложной хирургии и травматологии) продумывается лечение, и если вмешательство необходимо, оно заранее планируется. Причём даже с показаниями к операции хирурги не возьмутся за пациента, у которого шансы пережить её невысоки.

Кстати, многих интересует вопрос, могут ли хирурги спокойно есть мясо, не вызывает ли это неприятных ассоциаций? Те отвечают: «Нет. Мясо – это то, что на тарелке. Это еда. А на операционном столе – человек, такой же как мы. Он не ассоциируется с бифштексом, как и наоборот, бифштекс не ассоциируется с человеком».

2. Обсуждают ли они пациентов или личные дела во время операций?

Посторонние разговоры действительно не редкость, ведь многие операции являются «шаблонными», и если всё идёт согласно плану, то большинство действий сводится к «рутине». Тогда, грубо говоря, между разрезами у медиков есть возможность поболтать о своём без ущерба для дела.
Другой вопрос, насколько эти разговоры этичны. Допустим, пока вы были под наркозом, врачи сплетничали про коллег и обсуждали свою личную жизнь. Ну и пусть, раз вы всё равно ничего не слышали. Но не дай бог они отпускали комментарии на ваш счёт! То, что вы ничего не слышали и не могли отреагировать, вас только взбесит.
В 2015-м в одной американской клинике как раз произошёл такой случай, но, по счастью, пациент случайно записал всё на смартфон. Оказалось, что как только он отключился, женщина-анестезиолог принялась словесно унижать его, а мужчина-хирург не остановил её, а после и сам отпустил пару недостойных реплик. Пациенту удалось отсудить у обидчиков полмиллиона долларов.

А в апреле 2017-го телеканал НТВ показал сюжет о дагестанском хирурге, который снимал своих пациентов на видео, снабжал их едкими комментариями и выкладывал в сеть. Он оправдывался, что ролики были размещены на закрытой странице и лиц на них не видно, пообещал всё удалить, но прокуратура взялась за проверку врача и клиники. Правда, чем кончилось дело, неизвестно.

3. Высок ли риск попасть на операционный стол к неопытному новичку?

У врачей, тем более хирургов, обучение длится долго. Никто не отправит их вперёд со скальпелем сразу после вуза. Как правило, первые годы практики в больнице они наблюдают, учатся делать базовые процедуры (интубацию, пункцию, установку катетеров и т.д.), затем начинают ассистировать на операциях, пока не получат достаточно навыков и знаний, чтобы действовать самостоятельно. Так что, по идее, все операции проводятся только опытными специалистами.

4. Хирурги циничны и бездушны?

Во-первых, про самых лучших хирургов коллеги говорят, что они часто бывают «жестоки», но это всегда оправдано блестящими результатами и способствует росту профессионализма и дисциплины команды.
Во-вторых, невозможно не выработать иммунитета, когда ежедневно сталкиваешься с болью и бедами – иначе докторов губил бы сильнейший стресс. Но это не значит, что они беспечны и видят радужные сны. Напротив, признаются, что порой просыпаются в ужасе от чувства, что они забыли сделать что-то важное.
В-третьих, у хирургов разных специализаций вырабатываются разные человеческие качества и привычки. Онкологи, например, много общаются с пациентами, обсуждая перспективы и план лечения, и потому для них естественно проявлять душевность, располагать, вызывать доверие. Но это несвойственно хирургам в травматологии, которые должны без лишних слов срочно «починить» людей.

5. Сколько у хирурга операций за день?

Среди ответов чаще всего встречаются два варианта: 3-4 или 5-6. И так от 4 до 6 дней в неделю. Но многое зависит от специализации хирурга и длительности операции: иногда бывает одна за сутки, а бывает и 9 «дежурных».
Один из ведущих кардиохирургов мира Лео Бокерия как-то сказал, что работает по 14 часов в сутки, нередко проводит по 5 операций в день, причём за одну может на самом деле сделать три.
В свою очередь, завотделением сердечно-сосудистой хирургии кардиодиспансера республики Коми Дмитрий Епифанов делает по 6 операций в день (2 на сердце и 4 на сосудах). Он говорит: «Операции длятся по три часа, и, бывает, один хирург делает несколько операций подряд. То есть он может стоять 6-8 часов без еды и воды. Ассистенты могут меняться, а основной хирург – нет».

6. А если операция длится 12 часов и больше?

Такие операции проходят в несколько этапов, и на них работают несколько команд хирургов. При этом один хирург может руководить всем процессом от и до, но это не значит, что он все 12 часов неотрывно стоит у стола и делает всё своими руками. Он может ненадолго отлучиться, пока другие врачи зашивают органы или проводят процедуры, не требующие его контроля.
В любом случае, операции проводятся стоя, часто в неудобной позе. Иногда хирург за несколько часов может позволить себе лишь осторожно переступить с ноги на ногу. Добавьте к этому специфические запахи, которые во время операций заполняют помещение и могут вызвать у неподготовленного человека рвотный рефлекс. В общем, хирург непременно должен быть физически выносливым и не брезгливым.

Кстати, от долгого нахождения в одной позе начинается незаметное глазу мельчайшее дрожание рук и пальцев, что недопустимо для высокоточных операций, где 1/10 миллиметра может отделять успех от провала.
Поэтому современные клиники применяют робототехнику. Такие операции – лапароскопические – хороши ещё и тем, что не требуют традиционных больших разрезов. До внутренних органов добираются через едва заметные отверстия, а за происходящим наблюдают на большом экране.

7. Что вообще представляет собой типичная жизнь хирурга?

На вопрос, правда ли вы работаете по 80-100 часов в неделю, хирурги отвечают «да». Правда ли, работа стрессовая? – «Да».
Все мечтают выспаться, потому что во время 32-часовой смены на сон тратится не больше 2-3 часов. Ординаторы и вовсе «живут» в больнице», работая до изнеможения, часто бесплатно и без зачисления этих лет в рабочий стаж. Да и потом график не становится свободным, бывают непредвиденные задержки, ночёвки в больнице. Нет стабильных выходных, за несколько месяцев может ни разу не выпасть 2 выходных подряд. Нельзя ничего запланировать, потому что планы могут моментально поменяться. Плюс грубость пациентов и персонала, возможные судебные иски и неудачи в работе, от которых не застрахован никто.
И всё же на вопрос, хотели бы вы быть кем-то другим, большинство отвечают «нет». Хирургия – это призвание. Все как один говорят, что лучше проведут 16 часов в операционной, чем будут заниматься нелюбимым делом.

8. Какие ошибки хирурги совершают чаще всего?

Не берёмся обобщать, но вот данные исследования, проведённого в США: каждый год хирурги совершают по халатности больше 4000 ошибок, которых можно было избежать. Чаще всего они забывают что-нибудь в теле пациента, например, тампон или салфетку. На втором месте – случаи, когда людям проводили не те операции. На третьем – когда оперировали не ту часть тела.
По России такой статистики нет.
Британская Mirror в 2014 году описала случай с 53-летним мужчиной в Казахстане, который якобы 12 лет прожил с ножницами, забытыми хирургом в его желудке:

9. Какие случаи напугали самих хирургов в их практике?

Однажды такой вопрос задали хирургам на Reddit. Надо сказать, что некоторые истории больше позабавили, чем ужаснули читателей.
Например, хирург-травматолог рассказал случай с открытой раной брюшной полости. Пока её пытались заживить вакуум-терапией, внутренности были прикрыты пластиковым мешком, но из-за травмы и жидкостей раздулись и стали вываливаться из пациента. Их засовывали обратно с одной стороны – они вылезали с другой. Картина была чудовищная. В итоге только одновременными усилиями 6 человек внутренности удалось вернуть на место.
Похожую ситуацию описала женщина-хирург: зашитая после операции пациентка чихнула, швы разошлись и кишки стали вываливаться наружу. «При этом в палате только я и она, и она смотрит на меня с таким вызовом в глазах – мол, ну и что дальше?»
А вот с таким хирурги действительно никогда не хотели бы столкнуться: неправильно установив троакар, молодой хирург разрезал аорту. В итоге вместо быстрой и несложной операции пришлось 12 часов исправлять ошибку.

Операционная медсестра рассказала о романах на работе, капризах хирургов и запоминающихся пациентах

В очередной рубрике ”Личный опыт” в еженедельнике ”МК-Эстония” операционная медсестра рассказала о любовных романах на работе, об особенностях и капризах хирургов и о пациентах, которые особо запомнились.

Я работаю в операционной уже больше десяти лет. До этого была обычной медсестрой, потом стала медсестрой операционной. Сначала работала в Таллинне, затем встретила любовь в другом городе и переехала туда.

Работа физически довольно тяжелая — постоянно на ногах, операции по 8-12 часов, и несмотря на это медсестра постоянно должна быть предельно внимательна и предугадывать все желания хирурга. Голова все время вниз, шея напряжена, к тому же иногда стоять очень неудобно — мало места, везде аппаратура.

Читать еще:  Многолетний насморк у женщины оказался утечкой спинномозговой жидкости

Вдобавок много возни с инструментами и вспомогательным материалом — нужно поднимать порой очень тяжелые ящики, следить за стерильностью, смотреть, чтобы при полостной операции врач ничего не забыл внутри пациента.

Иногда приходят студенты, за ними тоже нужно следить, чтобы не нарушили стерильность, не хлопнулись в обморок и не мешали хирургу. Молоденькие сестры периодически появляются. Первое время просто стоят и смотрят. Потом потихоньку начинают участвовать в процессе, учатся протирать инструменты, запоминают их названия, какой для чего, тренируются подавать их правильно.

Некоторым становится плохо от запаха человеческих внутренностей. Респираторы и маски не всегда помогают, особенно если человек чувствительный. Потом просто привыкаешь.

То, что показывают в кино, конечно, красиво, но порой совсем не похоже на реальность.

Сложные отношения и конкуренция

Новеньких мы не очень любим. Дедовщину, конечно, не устраиваем, но можем вчерашнюю студентку как-то разыграть или недобро над ней подшутить. Я сама к тем, кто помоложе, отношусь не очень хорошо: возни с ними много, поначалу ошибка на ошибке, да и врачи-мужчины на молоденьких больше внимания обращают. Те хлопают ресничками и строят глазки. С учетом того, что у некоторых медсестер есть долгоиграющие романы с хирургами, молоденькие конкурентки им не очень нужны. Некоторые вообще женаты уже много лет, другие тоже много лет женаты, но у них романы на работе.

Да, об этом особо не говорят, и отношения на работе не приветствуются, но роман между медсестрой и врачом — не редкость. Хотя руководство это категорически запрещает, особенно в такой ответственной сфере, как хирургия, но чувства нет-нет да и вспыхивают.

Дело в том, что когда люди долго находятся вместе, они притираются. Бывает, что операции длятся по 6-8 часов. Вы находитесь бок о бок, хорошая медсестра понимает хирурга без слов и уже заранее знает, какие инструменты и когда ему понадобятся.

Да и пациенты-мужчины частенько клеятся. Медсестра — один из распространенных в порнофильмах сюжетов, и отдохнувшие в больнице пациенты нередко пытаются воплотить этот сюжет в реальности.

Царь и бог

За эти годы я работала с разными хирургами. Некоторые очень милые и добрые, иные — страшные хамы. Бывают профессионалы, бывают люди настроения. Выспался, не выспался, проблемы дома или на работе — у несдержанных это вымещается на сестре. Мы выслушиваем все его претензии, выполняем капризы, лишь бы настроение улучшилось и не случилось роковой ошибки во время операции. Иногда даже по тембру голоса понимаешь, в каком он сегодня настроении.

Во время операции хирург может психануть из-за того, что у него что-то не получается. Или что сестра подала не тот инструмент. Некоторые берут инструменты сами, некоторые просят конкретный инструмент и со словом ”пожалуйста”, иные же тянут руку и ждут, и ты должен в эту руку положить нужное. У каждого врача свои любимые инструменты и свой подход. В идеале у каждого врача должна быть и своя операционная сестра, которая знает его особенности.

У меня была пара врачей, с которыми сложились хорошие отношения, я понимала их без слов. Это очень важно, когда хирург и медсестра — сплоченная команда: когда они работают много лет вместе, в ходе операции уже все происходит слаженно. К сожалению, сначала один уехал в Финляндию, затем и второй вышел на пенсию. С нынешним хирургом мы уже вроде сработались, но я все равно частенько вспоминаю тех двоих.

О нехватке врачей я слышала, но не скажу, что прямо такая уж беда. В некоторых больницах врачей действительно не хватает, хотя моя коллега, которая работает в столице, говорит, что у них в хирургах недостачи особой нет. А на периферию нередко попадают столичные хирурги, которых выгнали из больницы за профнепригодность.

Хирурги, в общем, всякие попадаются. Бывает, что видишь, что он делает что-то неправильно — по неосмотрению, от усталости или по халатности. Ведь операции бывают как плановые, так и экстренные, когда устал, но все равно делаешь.

Если нормальный человек — можно попробовать тактично обратить на это его внимание. Если не совсем адекватный, с большим самомнением — я лично с таким стараюсь не связываться, себе потом дороже выйдет. Все-таки хирург в нашей иерархии — царь и бог, и не какой-то там медсестре что-то ему указывать.

За семью печатями

Читала в интернете про коллегу, которая сфотографировалась вместе с частями тела пациентки — кажется, это была селезенка — и выложила фото в Фейсбук. При этом она еще описала пациентку, которая была довольно полной, в нелестной форме, и упомянула какие-то личные данные. По-моему, это нонсенс.

Лично у меня никогда не возникало желания сфотографироваться с какими-нибудь человеческими внутренностями, не говоря уже о том, чтобы выложить это в интернет. Та девочка была молодой, еще студентка, вероятно посчитала, что это круто. Читала, что ее потом отчислили.

Мы иногда фотографируем, но только чтобы пациенту потом показать, что у него внутри было. Некоторые хирурги, знаю, собирают тоже потихоньку свою коллекцию, делятся потом опытом друг с другом.

У нас практиканточки и только-только устроившиеся медсестрички тоже фотаются на каждом углу. Руководство это не одобряет и категорически запрещает выкладывать снимки куда-либо в интернет. Начальство периодически просматривает наши странички. Личную информацию о пациенте нельзя ни в коем случае никому рассказывать.

Когда в газетах была шумиха по поводу украинских раненых, я позвонила одной коллеге, с которой мы много лет проработали, и спросила у нее, правда ли то, о чем пишут в газетах и интернете. Она ответила: ”Извини, нам категорически запретили с кем бы то ни было обсуждать эту тему. Руководство и так злится, что что-то просочилось в прессу”.

Да и если кто-нибудь из известных лиц попадет к нам на операционный стол, я даже домашним не смогу рассказать, кто у нас был и чем он болен. Даже если это будет президент страны.

След в памяти

Было несколько пациентов, которых помню до сих пор. У одного мужчины был рак, последняя стадия. Делали ему операцию, врач открыл, посмотрел, что ничего сделать уже нельзя, и закрыл его.

На следующий день я случайно проходила мимо него, он остановил меня и спросил: ”Я буду жить?” Я не знаю, как он меня узнал, мы же в операционной в шапочках, очках и масках, видны только глаза. Мне было его очень жаль, но я не могла ему ничего сказать. Я отвела взгляд и сказала, что ему лучше спросить у врача. Мы не можем ничего говорить пациенту о состоянии его здоровья.

Была еще милая белокурая девочка, которой нужно было делать сложную операцию. Она очень боялась, и я держала ее за руку, пока не подействовала анестезия. Я не знаю, что с ней сейчас, поправилась ли она, но я частенько ее вспоминаю.

В моей практике удачных операций было все же больше, чем неудачных. Иногда пациент приходит и благодарит врача — коньяком, конфетами, конвертиком. Алкоголь и конфеты врачи обычно отдают медсестрам, содержимым конвертика делятся единицы. Один врач конкретно деньгами делиться не стал, но отвел всю операционную бригаду в ресторан и целый вечер мы ели и пили за здоровье пациента.

Зарплаты у нас небольшие — по стране они варьируются от 3 до 6 евро в час. У меня 6 евро в час никогда еще не было. С учетом того, что работаем мы положенные 160 часов в месяц, то получается негусто. Переработки иногда случаются, тогда зарплата побольше. Бывает, что кто-то заболевает, а у тебя только закончилась смена, как звонят и говорят: ”Нужно выйти, работать некому!”. И несмотря на то, что я устала, неважно себя чувствую или на завтра запланированы дела, я не могу отказать. Если я не выйду, как хирург будет делать операции?

Операция вместо Первомая. Как русский хирург сам себе вырезал аппендикс

Фото: © Википедия, VLADISLAV ROGOZOV, Музей Арктики и Антарктики

30 апреля 1961 года во время шестой советской экспедиции в Антарктиде произошло настоящее чудо: молодой хирург Леонид Рогозов сам себе удалил аппендикс. Этот случай вошёл в историю не только советской медицины, но и стал всемирно известной сенсацией. А хирург, который лишь по воле случая оказался в Антарктиде, до сих пор остаётся единственным врачом в мире, который смог успешно провести операцию самому себе в полярных условиях.

В конце 1950-х годов начались первые советские антарктические экспедиции. Группы учёных, механиков, инженеров отправлялись в вечную мерзлоту, чтобы проводить там множество экспериментов, налаживать инфраструктуру и вообще познавать полярную жизнь.

В 1961 году было решено открыть в Антарктиде новую советскую станцию — Новолазаревскую. Для стройки и налаживания работы нового поселения была организована очередная (шестая по счёту) советская экспедиция. В неё вошло 11 участников, среди них был всего один врач — молодой хирург Леонид Рогозов.

Он родился в Забайкальском крае в 1934 году в семье шофёра и доярки. Со временем родители с четырьмя детьми перебрались в Красноярск, где маленький Леонид пошёл в школу. Размеренную жизнь простой советской семьи разрушила Великая Отечественная война — отец Рогозова погиб на фронте. Будущий знаменитый хирург после семи классов образования вынужден был бросить школу и пойти учиться на горного мастера, но, как только мирная жизнь наладилась, он закончил учёбу и пошёл в армию.

После службы в 1953 году Рогозов поступил в Ленинградский педиатрический медицинский институт. Он хорошо учился, получил диплом врача и сразу же поступил в ординатуру. Но у руководства института были на него другие планы: ему объявили, что его прикрепляют к советской арктической экспедиции, которая отбывает в ноябре 1960 года. У Рогозова не было выбора. Тогда он ещё вряд ли представлял, что уже через полгода станет известным на весь мир хирургом. Ему было 26 лет.

Читать еще:  Прививка от гриппа не ослабляет иммунитет

Помощь не придёт

29 апреля 1961 года, когда Рогозов был уже на полярной станции, ему стало плохо: появились слабость, тошнота. Через несколько часов он почувствовал боли в животе, а точнее в верхней его части.

Рогозов и не заподозрил ничего серьёзного до тех пор, пока боль не переместилась в правую нижнюю часть живота. Это один из характерных признаков аппендицита — воспаления аппендикса, отростка прямой кишки. Одновременно с этим появилась температура 37,4, и тогда врач понял: у него «воспаление червеобразного отростка».

Врач попытался сделать всё, чтобы воспаление аппендикса не развивалось со стремительной скоростью. В наши дни есть аппараты УЗИ, благодаря которым можно за считаные минуты точно удостовериться, что аппендикс воспалён, а значит, его нужно удалять. Но в 60-е с УЗИ было плохо, тем более в Антарктиде.

Рогозов принял решение действовать консервативно: прикладывал к животу холодные предметы, чтобы снизить болевые ощущения и кровоток в этой части тела, принимал обезболивающие, лежал и пил много воды. Врач пытался сделать всё, чтобы дело не дошло до операции, но у него ничего не вышло. Воспалительный процесс продолжал нарастать.

Другие участники экспедиции ещё не знали, что доктор Рогозов заболел: все готовились к празднованию 1 Мая.

Фото: © Музей Арктики и Антарктики

30 апреля температура у Рогозова стала уже очень высокой. Появилась постоянная рвота, которая не приносила никакого облегчения. Он терял оставшиеся силы.

«Возможность оказания своевременной медицинской помощи из Мирного, находящегося примерно в 3000 км от станции Новолазаревской, была исключена. Расположенные ближе иностранные станции самолётов не имели, к тому же полёты были невозможны из-за бушевавшей пурги. К вечеру 30 апреля общее состояние ещё более ухудшилось, признаки гнойного воспаления червеобразного отростка стали угрожающими. Только немедленная операция могла спасти жизнь. Оставалась единственная возможность — попытаться оперировать себя самому«.

Так описал ситуацию сам Рогозов в своём рассказе «Операция на себе» для бюллетеня Советской антарктической экспедиции. Копию рассказа Лайфу предоставили в Арктическом и антарктическом научно-исследовательском институте.

Рогозов объявил о своём решении всем членам экспедиции, и им пришлось согласиться — выбора особо не было. Пока все убирали помещение, хирург разработал план операции. Необходимые инструменты хранились на улице, где было за –30 — это облегчило их стерилизацию. Аэрологи Кабот и Пыжов взяли подготовку скальпелей и зажимов на себя. Они же заранее приготовили стерильный раствор новокаина для наркоза — разумеется, местного.

Было очевидно, что хирургу должен был кто-то ассистировать. Среди 10 оставшихся участников экспедиции не было ни врача, ни хотя бы медсестры или санитара. Выбирать пришлось среди обычных полярников. Помогать Леониду Рогозову вызвались метеоролог Александр Артемьев и механик-водитель Зиновий Теплинский.

Врач решил, что Артемьев будет фактически за реанимационную медсестру: ему нужно было держать ранорасширяющие крючки, чтобы Рогозову было легче добраться до аппендикса. Теплинскому же полагалось держать зеркало перед Рогозовым, чтобы врач хоть как-то смог увидеть операционное поле.

Стоит ли говорить, что сделать из простых мужчин, не имеющих никакого отношения к медицине, ассистентов на операции — это по меньшей мере рискованно. Рогозов это прекрасно понимал, поэтому перед операцией он провёл со своими новоиспечёнными подручными «короткую беседу» о том, как держать себя в руках во время операции.

Морально настроиться у ассистентов получалось очень плохо, но врач внушил им, что запомнить нужно одно: если он потеряет сознание, необходимо будет ввести специально заготовленные лекарства и сделать искусственное дыхание. О том, что делать, если это не поможет, тогда никто не задумывался.

Фото: © VLADISLAV ROGOZOV

Ещё одна проблема, которую нужно было решить хирургу-пациенту, — как прилечь или присесть так, чтобы удобно было ковыряться в собственном животе. Рогозов остановился на таком варианте: он будет в полусидячем положении с полуоборотом влево и приподнятыми ногами под углом 30 градусов. Даже для здорового человека это положение не самое удобное, а для хирурга, который будет оперировать сам себя, тем более.

«Я пал духом. «

И вот 30 апреля 1961 года ровно в 22:00 по московскому времени операция началась. Ассистенты Рогозова облачились в белые халаты, надели перчатки и подвинули стол с инструментами прямо к кровати, где лежал пациент. Сам врач был во всём белом, но перчатки надевать не стал, чтобы было проще нащупать аппендикс. Сразу же приступили к обезболиванию — Рогозов вколол в свой живот новокаин. В 22:15 хирург взял в руки скальпель.

Рогозов сделал разрез длиной примерно 10–12 см — стандартный для аппендэктомии (удаления аппендикса). Врач расширил отверстие и принялся искать несчастный отросток. Зеркало особо в этом не помогало — приходилось прощупывать собственные внутренности, приподнимая голову. Он цеплял другие, здоровые органы и прекрасно понимал, что одно неловкое движение — и оперировать придётся не только аппендикс. Через полчаса после начала операции Рогозов почувствовал сильную слабость и головокружение. Но отступать было уже некуда.

Он стал делать перерывы по 20 секунд, чтобы хоть как-то прийти в себя. Его ассистенты в этот момент, очевидно, пребывали в состоянии аффекта: как потом вспоминал сам Рогозов, лица его помощников были белее, чем халаты, которые были на них надеты.

Фото: © Музей Арктики и Антарктики

И вот врач нащупал сильно увеличенный аппендикс. Он попросил ассистента подвинуть зеркало — отросток был не просто большого размера, но ещё и с прободным отверстием (по сути, с дыркой) 2 на 2 см. Если бы с операцией затянули хотя бы на несколько часов, Рогозов просто умер бы от перитонита (воспаления брюшины) и внутреннего кровотечения.

«На самой тяжёлой стадии удаления аппендикса я пал духом: моё сердце замерло и заметно сбавило ход, а руки стали как резина. Что ж, подумал я, это кончится плохо. А ведь всё, что оставалось, — это, собственно, удалить аппендикс! Но затем я осознал, что, вообще-то, я уже спасён!» — писал в своём дневнике Леонид Рогозов.

Чёткими хладнокровными движениями молодой хирург отрезал собственный аппендикс, ввёл прямо в брюшную полость антибиотик и наглухо зашил рану. Ассистенты вкололи ему снотворное и сами рухнули без сил. Операция закончилась ровно в 00:00 часов 1 мая.

Жизнь после операции

«Хорошо держали себя во время операции помощники, проявив большую выдержку и находчивость. Особенно трудно было Артемьеву, который ассистировал, стоя на коленях. После операции за мной был организован хороший уход, и через две недели я смог приступить к исполнению своих обязанностей, а через месяц — даже выполнять тяжёлую работу».

Вот так сдержанно описал окончание операции сам Рогозов в арктическом бюллетене.

Через неделю после чудесного спасения врача он сам себе снял швы. Слава о советском хирурге-герое прогремела по всему миру — о нём писали во всех газетах. Тут ещё сказалось повышенное внимание к полярникам в то время — отправиться в экспедицию в Антарктиду тогда было почти то же самое, что слетать в космос.

Кстати, интересная деталь: с ещё одним героем апреля 1961 года, космонавтом Юрием Гагариным, Рогозов родился в один год и месяц — в марте 1934 года. И самые выдающиеся их подвиги пришлись тоже на одно время. В некоторых СМИ и блогах упоминается, что Рогозов и Гагарин были знакомы лично и даже общались. Но это, конечно, маловероятно: области их интересов были слишком далеки друг от друга.

Несмотря на то что Леонид Рогозов стал несомненным гением в области медицины, особых почестей от государства он не получил. Никакой экстренной эвакуации — Рогозов вместе с другими участниками экспедиции продолжал работать на Новолазаревской ещё чуть больше года. Ему на подмогу даже не прислали ещё одного врача или хотя бы медсестру. В конце концов, после такой операции его здоровье всё ещё оставалось под угрозой — никто об этом не думал.

В 1962 году врач вернулся в Ленинград. Ему дали квартиру, наградили орденом Трудового Красного Знамени и выдали значок Почётного полярника. Хирургу-звезде предлагали отправиться на север снова, но он отказался. Ему не нравилось, что в экспедиции нужно заниматься всем, чем угодно (строить, красить, мыть, таскать), только не врачебным делом. А он очень боялся потерять квалификацию.

Рогозов прожил достаточно скромную и, к сожалению, не очень долгую жизнь. Он работал хирургом в нескольких ленинградских больницах, а с 1986 года до конца жизни заведовал хирургическим отделением туберкулёза НИИ физиопульмонологии. Не самая высокая позиция для врача, известного на весь мир.

Фото: © Музей Арктики и Антарктики

В конце 90-х Рогозову поставили страшный диагноз: рак лёгкого. На тот момент он уже был одинок — его жена за несколько лет до этого бросила его и уехала в Чехию с двумя детьми. По рассказам членов семьи, у Рогозова были проблемы с алкоголем.

Великий советский хирург Леонид Рогозов умер в 2000-м на 67-м году жизни после операции по удалению опухоли. Похоронили его без особых почестей на скромном кладбище в Санкт-Петербурге.

Космонавт, Герой Советского Союза Герман Титов в своей книге «Голубая моя планета» посвятил Рогозову такие строки: «В нашей стране сама жизнь — это подвиг». Пожалуй, наиболее символичное воспоминание о Рогозове осталось в песне, которую ему посвятил Владимир Высоцкий.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector