0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Темная сторона альтруизма: зачем близкие люди нас расстраивают

Тёмная сторона альтруизма

Вопрос о мигрантах возглавляет список популярных вопросов москвичей к кандидатам в мэры, а в московском районе Гольяново открыт доселе невиданный аттракцион — настоящий концентрационный лагерь на полтысячи вьетнамцев. На этом фоне обострилась старая дискуссия о мигрантах среди представителей разных политических сил. К сожалению, дискуссия эта происходит примерно на таком уровне:

Постараюсь этот уровень немного подтянуть, ответив на вопрос — откуда берется ксенофобия и что с ней делать?

Из африканской саванны

Как и многие другие человеческие привычки, ксенофобия имеет биологические корни. И по-научному называется «парохиальный альтруизм». Вы не ослышались, альтруизм. Только парохиальный — значит, направленный на своих. Согласно современным научным представлениям, отбор благоволил к альтруистам в свете двух факторов — родственных связей и межгрупповой вражды.

Еще Чарльз Дарвин в своей книге о половом отборе высказывал мысль, что человеческий альтруизм развился как следствие древних межплеменных войн:.

Когда два племени первобытных людей, живущие в одной стране, сталкивались между собой, то племя, которое (при прочих равных условиях) заключало в себе большее число храбрых, верных и преданных членов, всегда готовых предупреждать других об опасности и защищать друг друга, без всякого сомнения, должно было иметь больше успеха и покорить другое. Племя, обладающее перечисленными качествами в значительной степени, без всякого сомнения, распространится и одержит верх над другими племенами.

Так из крови и огня родилась общественная нравственность. Войнам с себе подобными (а также с другими представителями рода homo) была посвящена львиная доля активности наших предков — раскопки говорят, что до 30% древних людей умирали от ран, полученных в боях.

Прошло немало времени, пока ученым удалось определить механизм, стоящий за парохиальным альтруизмом. Оказалось, дело в нейромодуляторе окситоцине. Многочисленные эксперименты свидетельствуют, что повышение его концентрации делает реципиента добрее и отзывчивее, и даже усиливает некоторые «социальные навыки» (например, умение распознавать настроение по лицу собеседника). Высокий уровень окситоцина наблюдается у кормящих матерей.

В 2010 году голландские психологи провели серию экспериментов, призванных определить влияние окситоцина на межгрупповые отношения. В ходе командных экономических игр выяснили, что окситоцин не повышает доверия к игрокам чужой команды. Зато может ощутимо повышать агрессивность. Но лишь в том случае, если субъект верит, будто защищает свою группу от нападок чужаков. Это и есть ксенофобия, построенная вокруг тезиса «защитим наших детей и женщин от (вставить нужного чужака)». Кормящую мать и солдата в окопе объединяет одно — высокий уровень окситоцина. У эволюции нет разума, но есть чувство юмора.

Так что у меня плохие новости — ксенофобия вечна. Ведь даже если новые технологии позволят настраивать окситоциновый баланс в мозгу, сложно будет отключить страх перед чужаками, не задев при этом любви к ближнему. Не является счастливым исключением и г-н Алешковский (цитируемый в начале), ведь самоотверженно вступившись за мигрантов, он тут же обозначил группу чужаков, которую ненавидит — «быдло».

Что же остается делать нам, бесхвостым обезьянам, чтобы хоть как-то оправдать наличие у себя штанов и прочих прибамбасов цивилизации?.

Для начала нужно определиться с понятиями «свои» и «чужаки». Наш вид молод и генетически однообразен. Разница между людьми, населяющими планету, заключается лишь в 0,1% ДНК. В то время, как разница между представителями некоторых других видов животных может доходить до пары-тройки процентов — примерно столько же отделяет нас от шимпанзе. Когда-то антропологи делили человечество на расы, скрупулезно насчитав десятки тысяч. Но с точки зрения генетики не существует рас, как строго разграниченных и неизменных категорий. Слишком много переходных форм, слишком разнятся ареалы генов, отвечающих за один и тот же признак и т.д.

Следовательно, не существует никаких урожденных «своих» и «чужих». Расы, этносы и нации — не объективная реальность, а социальные конструкты, живущие в наших головах с незапамятных времен. Но, как говорил американский социолог Уильям Томас, — если ситуация мыслится реальной, значит она реальна по своим последствиям. Парохиальный альтруизм способен устроить безумные пляски вокруг любого предрассудка. Можно уверовать в войну рас. Или организовать религиозную резню из страха, что враги научат детей плохому — креститься двумя перстами или добавлять слово «филиокве» в священный догмат.

Мы не можем отключить парохиальный альтруизм, зато вольны выбирать критерии его приложения. Поэтому возможен культурный прогресс — движение от идиотских форм группового самоопределения к осмысленным. Так человечество пришло к критериям гражданской нации, органично сочетающей языковые и культурные признаки, минуя расовые и религиозные предрассудки.

Но есть проблема. Культурное развитие человечества неравномерно. В то время, когда в одном уголке планеты представители разных народов трудятся в Силиконовой долине, в других уголках детей учат, что верховное божество велит носить на шее отрезанные уши неверных. Что же происходит, когда Силиконовая долина встречается с Долиной Отрезанных Ушей?

Круговорот дикости в природе

Если бы ксенофобия была только следствием отсталости, она легко лечилась бы образованием. Однако в России наибольший рост ксенофобских настроений отмечается среди людей с высшим образованием — по оценкам ВЦИОМ он увеличился с 39% до 69% за период с 1990 по 1997 год. И как объяснить рост ксенофобских настроений в Западном мире, с его растущим уровнем культуры?

На графике отчетливо видно, как тает нетерпимость к гомосексуалам, замешанная на классической парохиальности («они научат наших детей неправильному сексу и наши дети попадут в ад!»). Однако растет ненависть к мусульманам.

Быть может, стоит пренебречь дежурным советом бульварной философии и перестать «искать проблему в себе»? Взглянем на самих мигрантов, львиную долю которых составляют мусульмане:

Как видим, нелюбовь взаимная. Мусульмане — большая сплоченная группа. А что такое вообще религия, как не сильнейший механизм по запуску парохиального альтруизма? Канадский психолог Ара Норензаян провел серию кросскультурных исследований с целью выяснить — влияют ли религиозные ритуалы на проявление парохиального альтруизма? И выяснил: еще как влияют. Из различных групп христиан, мусульман и иудеев именно среди дисциплинированных посетителей религиозных служб нашелся наибольший процент одобряющих такие экстремальные формы, как убийства иноверцев, терроризм и мученичество (что интересно, религия «домашнего формата» таким эффектом не обладает). Так что, массовые сборища на Курбан-байрам — это не просто «культурные особенности». Это запуск древних психологических механизмов, оборотной стороной которых является ненависть к иноверцам.

Читать еще:  Осознанные сновидения: можно ли настроить свои сны

Но что же происходит, когда местные жители видят сплоченные группы чужаков, производящих массовые религиозные камлания? У них в головах начинают тикать их собственные парохиальные часики.

Проведем такую аналогию. Цивилизованные люди предпочитают решать конфликты без применения силы, но в крайнем случае могут защищать себя и кулаками, как в доисторические времена. Если правительство не дает гражданам решить вопрос межгрупповой напряженности цивилизованными мерами (референдум, контроль миграции и т.д.), парохиальный зуд у граждан не проходит, а напротив — принимает уродливые архаичные формы. Нацизм, расизм, христианский фундаментализм, скинхеды, неоязычники-вотанисты и полоумный рыцарь-тамплиер Брейвик — все это примеры такой архаизации.

Ответом на растущее количество приезжих дикарей становятся толпы дикарей местных, свято убежденных, что идеальный русский — это типичный чеченец. Он глубоко чтит религиозные предрассудки, руководствуется родо-племенной этикой и понятиями («кодекс чести»), все вопросы решает с помощью насилия. В общем, воин и охотник, Чингачгук Большой Змей. Причем Россия в этом плане ничуть не одинока — мода на «ультраправую архаику» пришла из других стран, страдающих от засилья исламистов. Британии, Германии, Норвегии и т.д.

Главная опасность миграции именно в этом. Видя вокруг толпы дикарей и не имея возможности защититься цивилизованными мерами, мы сами начинаем скатываться в варварство. Попав в стаю волков, Маугли встал на четвереньки и зарычал. А знаете ли вы, что дети, выросшие среди зверей, никогда уже не смогут стать полноценными людьми? Говорят, бейсболка «Торштайнер» вызывает необратимые изменения мозга, он теряет способность воспринимать что-либо созданное после того, как драккары исчезли с просторов Европы.

Локомотив дикости

Так, окольными путями, мы пришли к очевидному выводу: нет мигрантов — нет фашизма. Наверняка, левые либералы руководствуется самыми возвышенными мотивами, пытаясь при помощи толп мигрантов бороться с предрассудками. Но метод ведет к обратному результату — возрождению средневековых предрассудков по всем фронтам. Раздражают и двойные стандарты сами по себе: когда местное варварство маркируют «фашизмом», а заезжее — «мультикультурализмом».

Полностью остановить миграцию, конечно, невозможно (да и не нужно). Но цивилизация должна ассимилировать приезжих, а не прогибаться под варварство. Не должно быть никаких лезгинок, зикров, курбан-байрамов, тряпок на лицах и прочих «уникальных культурных особенностей». Авторитарное религиозное воспитание детей должно строго пресекаться — для этого в Европе придумали ювенальную юстицию. Очевидно, есть определенное критическое количество приезжих, которое способно переварить общество. Регуляцию лучше всего осуществлять через референдумы на уровне регионов страны — кому, как не местным жителям знать, сколько они готовы терпеть иммиграцию без потери психологического комфорта?

Можно запретить публичное обсуждение темы, но нельзя убрать ее из голов людей — парохиальный альтруизм часть нашей природы. Пустив на самотек проблему мигрантов, мы отдаем ее на откуп местным дикарям и маргиналам. Они будут бить по уязвимым местам коллективного бессознательного, показывая портреты убитых детей и изнасилованных женщин, обещая решить вопрос с чужаками. Однако следом за локомотивом ксенофобии у них пойдет целый бронепоезд, состоящий из принудительной религиозности, гонений на инакомыслящих, параноидального милитаризма и прочего возрождения Третьего Рима на наших с вами костях.

Поэтому мы должны радоваться, что есть политики, которые органично вплетают вопрос о мигрантах в прогрессивную либерально-демократическую повестку. Вместо того, чтобы отдавать его на кормление дремучей архаике.

Темная сторона эмпатии, о которой никто не говорит

«Эмпатия – самая загадочная вещь, на которую способна человеческая душа. Она доступна каждому из нас. Эмпатия позволяет определить, кто ты, окунувшись в историю чужой жизни, когда смотришь на мир как бы снизу – вверх – через чужие глаза и сердца», –
Сью Монк Кидд, американская писательница.

Эмпаты очень чувствительны к энергии других людей. Они обладают врожденной способностью чувствовать и буквально пропускать через себя эмоции других людей. Они крайне чувствительны, иногда – до крайности.

Зачастую обладающие эти даром – более естественны, более духовно настроены. Как правило, они – отличные слушатели.

Однако их дар нередко приводит к тому, что они чувствуют себя подавленными, «выжатыми», словно лимон, печальными и потерянными. Темную сторону эмпатии редко замечают, но понимать ее очень важно. Особенно тем, кто живет или работает с эмпатом.

От них часто попросту «сбегают»

Досадная вещь происходит с эмпатами из-за их врожденной чувствительности. Их перепады настроения могут быть настолько непонятны окружающим, что их близкие просто не справляются и нередко убегают от этого всего подальше.

Как правило, это происходит именно во время перепада настроения эмпата, потому они даже не в состоянии понять всего и практически не помнят, что были невероятны опечалены и погружены в особое состояние. Лишь только когда эмоции эмпата «проясняются, он с удивлением обнаруживает, что остался совершенно один и не понимает, почему так произошло.

Проблема состоит в том, что это очень влияет на их эмоциональное здоровье и самооценку.

Эмпат никогда не бросит того, кто в нем нуждается. Поэтому, когда ему все же приходится уходить от других людей, он во всем будет винить только себя. Это приводит к тому, что эмпаты крайне редко показывают собственные эмоции: что их обидели, унизили, игнорировали или использовали.

Духовный аспект эмпатии

Многим эмпатам снятся очень яркие и осознанные сны – просто как в жизни. Они настолько глубоко врезаются в их память, что они часто анализируют их и пытаются как-то интерпретировать. Они чувствуют, даже не понимая природы этих вещей, что сны являются отражением и напрямую связаны с их нынешним эмоциональным состоянием. Поэтому для эмпатов сны – не просто путаница странных и, на первый взгляд, бессмысленных образов из сновидений.

Также большинство эмпатов склонны предаваться мечтам, при том – с очень подробными деталями и событиями, как будто это происходит наяву. Если настоящий момент жизни не интересен и не вдохновляет их, они попросту убегают от этого мира в свои мечты.

Если их цепляет какая-то интересная мысль или идея, они могут потратить кучу времени, анализируя ее в своих мечтах. Со стороны это выглядит, как некая отрешенность, а на самом деле эмпат просто пребывает в своем собственном мире в это время, «исследуя» свои мысли. Он буквально живет там, как будто в реальном мире.

Любить или не любить?

Как и все мы, эмпаты мечтают о том, чтобы любить и быть любимым. Но их темная сторона состоит в том, что когда они влюбляются, то никогда не могут открыться на все 100 %.

Им опасно отдавать свое сердце другому человеку полностью. Если они все же неосторожно сделают это, то страсть станет настолько всепоглощающей, что они не смогут с этим справиться. Поэтому они в любви всегда какую-то часть сердца прячут от нашего мира.

И им необходимо следить за этим очень тщательно – иначе эмпату просто не выжить в этой буре чувств.

Читать еще:  Есть вопрос: как справляться с плохими новостями

Темная сторона эмпатии. Почему сопереживание само по себе не делает лучше ни нас, ни окружающий мир

Эмпатия сегодня считается абсолютным добром. Если в мире слишком много непонимания, конфликтов и войн, то это из-за нехватки сострадания. Кажется, что против эмпатии может выступать только бездушный злодей и социопат. Но эмпатия не всегда делает нас добрее и лучше — у нее есть и темная сторона. «Если вы хотите быть хорошим человеком и делать добрые дела, эмпатия — плохой ориентир», — считает американский психолог Пол Блум. Если бы можно было магическим образом увеличить уровень эмпатии, мир не стал бы от этого лучше.

После инсульта 49-летний мужчина из Бразилии сильно изменился. Он стал добрым и щедрым — даже слишком щедрым. Встретив на улице бездомных детей, он отдавал им все свои деньги. Он оставил работу в офисе и открыл фирму по продаже домашней картошки фри. Бизнес провалился: большую часть еды мужчина раздавал бесплатно. Только благодаря пристальному вниманию жены семья не погрузилась в долги.

Оказалось, что после инсульта у мужчины была повреждена часть мозга, которая отвечает за контроль над эмоциями и принятие решений. Он чувствовал желание помочь — и тут же приступал к делу, не принимая во внимание другие факторы.

Способность к сопереживанию не случайно считается добродетелью. Без эмпатии мы не смогли бы выйти за рамки своего «я», понимать чужие эмоции, создавать доверительные и близкие отношения.

А еще эмпатия выматывает, вводит в заблуждение и подталкивает к несправедливым поступкам. Руководствуясь самыми благородными чувствами, мы часто причиняем зло не только себе, но и другим людям.

Против эмпатии

Когда психолог Пол Блум написал книгу «Против эмпатии», даже некоторые его студенты решили, что он перегнул палку. Если ты выступаешь против эмпатии, для общества это звучит так, будто ты ненавидишь котят. Как утверждает популярный спикер и писательница Брене Браун, «эмпатия способна растворять стыд, уничтожать ощущение разобщенности, объединять и даже исцелять». И вы утверждаете, что против эмпатии? Вы, наверное, неудачно пошутили.

Психологи выделяют три основных вида эмпатии:

  • Эмоциональная эмпатия — способность переживать те же чувства и эмоции, что и другой человек. Возникает еще в младенческом возрасте: когда плачет один ребенок, начинает плакать другой.
  • Когнитивная эмпатия — способность поставить себя на место другого человека и понять, как он думает. Это интеллектуальный процесс, который уже далек от непроизвольной реакции.
  • Эмпатическая забота — способность, которая побуждает заботиться о других людях и оказывать им помощь.

Пола Блума и некоторых его коллег больше всего беспокоит первый вид, эмоциональная эмпатия. Интуитивно кажется, что способность ощущать чужие эмоции должна автоматически подталкивать к добрым поступкам. Неслучайно репутацию жестоких и безжалостных людей имеют психопаты — люди, у которых эмоциональная эмпатия атрофирована. Но на практике всё гораздо сложнее.

В крупном исследовании ученые из университета Миннесоты не обнаружили почти никакой взаимосвязи между агрессией и низким уровнем эмпатии.

Оказалось, что агрессивными людей делает не отсутствие сопереживания, а слабый контроль над импульсами и эмоциями.

Даже среди психопатов далеко не все становятся маньяками и насильниками. Люди с аутизмом и синдромом Аспергера, несмотря на проблемы с эмпатией, часто придерживаются очень строгих моральных правил.

Эмпатия не защищает от агрессии — именно с помощью призывов к состраданию людей можно подтолкнуть к чудовищным поступкам. «Когда люди думают об эмпатии, они думают о доброте. А я думаю о войне», — пишет Пол Блум.

«Всевозможные зверства, как правило, мотивируются историями о жертвах — белых женщинах, подвергшихся нападению чернокожих, историями о немецких детях, подвергшихся нападению евреев-педофилов».

Мы сочувствуем «своим» — и именно поэтому становимся агрессивнее к «чужим». Можно сколько угодно призывать к христианским добродетелям, но эмпатия так не работает. Попробуйте сопереживать человеку, который убил вашего друга.

Необязательно использовать такой радикальный пример. В одном известном исследовании футбольные фанаты должны были наблюдать, как другим болельщикам причиняют боль с помощью тока. При сканировании мозга было заметно, что болельщики сопереживают только фанатам своего клуба, а в других случаях эмпатическая реакция подавляется. Более того, страдания болельщиков клуба-соперника активировали центры мозга, связанные с удовольствием.

Эмпатия не всегда делает нас добрыми и справедливыми — часто всё происходит ровно наоборот.

Когда сострадания слишком много

Способность разделять чужие эмоции может стать невыносимой обузой. Об этом хорошо знают высокоэмпатичные люди и специалисты помогающих профессий — медсестры, врачи и психотерапевты.

Специалист в области реабилитационных программ Марк Стебницки ввел понятие «эмпатическая усталость». Постоянно сталкиваясь с горем и потерями других, люди испытывают эмоциональное выгорание — чувство опустошенности, физическое истощение и потерю интереса к жизни.

Исследования медсестер показали, что «усталость от сочувствия» приводит к невыходам на работу и частым ошибкам при выдаче лекарств.

Гипотезу о том, что эмпатия подталкивает к альтруизму, много лет исследовал американский профессор-социолог Дэниел Бэтсон. «Эмпатия помогает разрушить границы между одним человеком и другим, она выступает против эгоизма и безразличия», — утверждает он. Но запасы эмпатии не безграничны. К счастью, чтобы помочь другому человеку, необязательно разделять его эмоции. Гораздо чаще более продуктивный шаг — обуздать свои чувства и посмотреть на ситуацию со стороны.

Когда сочувствие заходит слишком далеко, мы перестаем думать о других людях — нас слишком беспокоят собственные страдания. Чтобы эмпатия приносила пользу, ее нужно сдерживать и направлять в нужную сторону.

Однажды в Непале молодая женщина по имени Сита пришла ко мне на консультацию. Ее сестра только что покончила с собой. Ей не давала покоя вина за то, что она не смогла этого предотвратить. Не в силах на чем-то сосредоточиться, она плакала целыми днями, а когда слезы закончились, погрузилась в оцепенение.

Во время одной из наших сессий она посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Вы знаете, каково это — потерять сестру? Я этого не переживу. С тех пор как я родилась, мы жили в одной спальне, мы всё делали вместе. Я не смогла удержать ее».

Ее страдание было таким интенсивным, что застигло меня врасплох. Я вспомнил о самоубийстве своего шестнадцатилетнего двоюродного брата. Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы взять себя в руки и не разрыдаться. Глубина эмоционального резонанса совершенно меня поразила. Но я знал, что, если я заплачу вместе с Ситой, то не смогу ей помочь.

Мне удалось успокоиться и перестать думать о своем колотящемся сердце, о своих глазах, затуманенных слезами, и подавить воспоминание о своем брате. Наконец, когда накал эмоций ушел, я сказал Сите: «Я понимаю твое горе. Я действительно тебя понимаю. Но ты не одинока. Я тоже потерял двоюродного брата почти в том же возрасте, что и ты. Я знаю, как это тяжело. Но я понял и принял тот факт, что я никак не мог этому помешать. Это не моя вина. Эту боль можно преодолеть».

Читать еще:  «Я боюсь рожать»: что такое токофобия и как с ней справиться

Она вдруг подняла голову и посмотрела прямо в мои глаза, чтобы увидеть, говорю ли я правду. К моему большому удивлению, она встала и обняла меня, пробормотав: «Я попробую. Спасибо».

Из книги Матьё Рикара «Altruism: The Power of Compassion to Change Yourself and the World»

От эмпатии — к рациональному состраданию

Матьё Рикара называют «самым счастливым человеком на земле». Буддийский монах, в прошлом доктор молекулярной биологии, стал героем пионерских исследований о влиянии медитации на мозг.

В одном из экспериментов его попросили смотреть на фотографии и сопереживать страданиям людей, которые были на них изображены. «Эмпатический резонанс очень быстро стал для меня невыносимым. Я почувствовал эмоциональное истощение», — признался Рикар. Затем он вышел из этого состояния и сосредоточился на ощущениях любви и заботы.

Вместо того чтобы просто отражать боль другого человека, медитация любви и сострадания активировала совершенно другие участки мозга.

Исследователь Таня Сингер из Общества им. Макса Планка повторила это исследование на 60 добровольцах, которые не были монахами. В первой груп­пе участники развивали чувство эмпатии к окру­жающим, а во второй — практиковали медитацию любви и сострадания.

Участники из первой группы испытывали больше стресса и негативных эмоций — разница была заметна уже спустя восемь часов тренировок. Медитация сострадания заглушала эмпатический стресс, взращивала чувство заботы и готовность помочь другому.

Подлинный альтруизм имеет мало общего с эмоциональной эмпатией, считают многие исследователи.

Эмпатия быстро истощается, ограничивает круг нашей заботы одним человеком и подталкивает к неэффективным решениям. Интенсивные чувства — плохой ориентир, когда речь идет о моральном выборе.

Так, в исследовании Дэниела Бэтсона участникам рассказали о десятилетней девочке по имени Шери Саммерс со смертельной болезнью — она ждала очереди на лечение, которое должно было уменьшить ее боль. Затем участникам предложили переместить девочку в начало очереди. Когда их просто спросили, стоит ли это сделать, они отказались — ведь есть и другие дети, которым нужна помощь. Но если участников сначала просили представить, как чувствует себя Шери, они решили, что помощь стоит оказать именно ей. Сочувствие оказалось сильнее справедливости.

«Всеми средствами следует обуздать печаль, чтобы сделать мир лучше», — пишет Оксфордский философ и специалист по этике Уильям Макаскилл. Трезвый расчет, а не сопереживание — вот что необходимо, если мы действительно хотим помогать другим. Легко почувствовать себя благородным альтруистом. Гораздо сложнее приносить людям реальную пользу.

Эмоции — плохой помощник в исполнении альтруистических порывов. Иногда благородные намерения наносят огромный вред.

Пожертвования в Африку поддерживают деспотические режимы. Гиперопекающие родители воспитывают детей-невротиков, которые неспособны ко взрослой жизни. Войны и конфликты подогреваются состраданием к жертвам.

Безоглядная эмпатия к немногим может привести к катастрофическим последствиям для всех. Но хотя у эмпатии есть ограничения, конечно, не стоит отказываться от нее целиком.

После кругосветного путешествия на корабле «Бигль» Чарлз Дарвин стал убежденным противником рабства. Согласно современным теориям его времени, белые и негры имели различное происхождение: негры занимали промежуточный уровень между человеком и животным, и обращались с ними соответственно.

До плавания Дарвин, как и многие викторианские джентльмены, считал это вполне справедливым. Только когда он сам увидел страдания и унижение рабов, его мнение изменилось — он стал считать рабство отвратительным и гнусным явлением. С помощью рациональности он вряд ли смог бы прийти к этому выводу.

Эмпатия дарит чувство человеческого контакта, которое не заменить никакими умозаключениями.

Важно помнить, что эмпатия — это средство, а не самоцель.

Как пишет Лесли Джеймисон, «опасность эмпатии не в том, что она заставляет почувствовать себя плохо, а в том, что она заставляет почувствовать себя хорошо». Эмпатия — мощная сила, которую можно использовать как во благо, так и во зло.

Вы не становитесь хорошим человеком просто от того, что можете кому-то сопереживать. Но это неплохое начало.

Темная сторона альтруизма: зачем близкие люди нас расстраивают

Кто такой альтруист? Уверены, вы скажете, что это человек, который прежде заботится о благополучии других, а уже потом о своем собственном — и будете совершенно правы. Приношение в жертву своих желаний и стремлений для другого человека, группы людей или общего блага (например, планеты) является одной из характерных черт альтруизма.

Как правило, альтруисты стремятся улучшить настроение собеседника, когда он не в духе. Но ученым удалось доказать, что это, тем не менее, происходит не всегда. Так, если альтруист понимает, что в определенный момент времени вам будут полезны отрицательные эмоции, он станет «настаивать» именно на них.

В ходе исследования, опубликованного в журнале Psychological Science, обнаружилось, что альтруисты могут портить настроение людям с целью сиюминутного ухудшения ситуации, но улучшения ее в долгосрочной перспективе. «Мы показали, что люди действительно могут быть жестокими во благо. То есть, они могут решить, что если кто-то сейчас почувствует себя хуже, то через некоторое время ему будет только лучше», — комментирует Medical Daily автор исследования и сотрудник Плимутского университета (Plymouth University) Белен Лопес-Перез (Belén López-Pérez).

Прошлые исследования показали, что люди, которые эмоционально манипулируют другими, обычно делают это ради своей личной выгоды. Однако новое исследование позволяет говорить о том, что часть из них делает это из лучших побуждений. Например, когда кто-то говорит: «С таким подходом ты точно ничего не сдашь», чтобы человек начал учить билеты к экзамену. Или ситуация, в которой кто-то сомневается в том, что вы сможете пойти в зал в воскресенье утром, чтобы вы наконец-то заставили себя туда отправиться всем назло.

Для того чтобы проверить гипотезу, ученые предложили 140 добровольцам играть в компьютерную игру, где необходимо было убегать от зомби, с анонимным партнером. При этом половине из них было предложено сопереживать человеку, который играет против них, а другим — оставаться в стороне. После этого группе «сопереживающих» предложили выбрать музыкальное сопровождение для человека, который находится по ту сторону экрана, чтобы он мог добиться максимальных результатов в игре.

Анализ данных показал, что участники исследования предпочитали выбирать не расслабляющую, а, напротив, пугающую музыку. Они полагали, что такой саундтрек поможет партнеру лучше погрузиться с атмосферу игры, а значит, достичь оптимального результата.

«Все это помогает нам понять, например, почему мы иногда пытаемся заставить наших близких чувствовать себя плохо, если воспринимаем негативную эмоцию как полезную для достижения цели», — заключает Белен Лопес-Перез. Таким образом, если человек вас расстраивает, не спешите думать, что он вам «больше не друг». Возможно, он как раз все делает правильно, и очень скоро вы поймете, зачем это было нужно.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector