0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ради диагностики наследственной болезни суд разрешил раскрыть тайну усыновления

Как развивается дело о раскрытии биологических родителей

Верховный суд разрешил нарушить тайну усыновления. Поводом послужил иск 37-летней Ольги Ледешковой из Златоуста. Она просит раскрыть личность ее биологических родителей, усыновители не возражают. Однако уже пять лет женщина не может получить информацию в местном ЗАГСе, сотрудники которого ссылаются на необходимость защищать персональные данные.

Информация о ближайших родственниках жизненно важна для Ольги Ледешковой. Врачи обнаружили у нее генетическое заболевание, которое может быть наследственным. Она заявила в суде, что если не узнает личности своих родителей, то останется инвалидом. Верховный суд встал на ее сторону и направил дело на новое рассмотрение. Изменит ли это решение ситуацию? Адвокат Московской коллегии адвокатов «Новый Арбат» Иван Ларин отметил, что оно может повлиять на правоприменительную практику, но в будущем.

Как развивалось дело Ольги Ледешковой

«Это дело может создать некий прецедент, но кто-то должен выступить с законодательной инициативой, чтобы внести соответствующие изменения. Правоприменительная практика меняется, меняется и законодательство, причем в России второе подгоняют под первое. Сейчас раскрыть тайну усыновления возможно только в исключительном случае, например, в целях оказания медицинской помощи, чтобы знать, были ли какие-то болезни у родственников и так далее. Усыновитель имеет право на тайну усыновления, только они вправе сообщить ребенку об этом факте. Биологические родители не имеют права знать, кем был усыновлен их ребенок. Он, в свою очередь, не имеет права знать своих родителей. Это соблюдение прав его усыновителей.

При этом, безусловно, раскрытие тайны усыновления не означает отмену усыновления.

Если ребенок был усыновлен, соответственно, его родителями считаются именно усыновители. Все наследственные правоотношения между ними сохраняются. То же самое касается и оплаты алиментов. Биологический родитель никоим образом не претендует на этого ребенка. Так что никаких юридических рисков нет. Говорить можно разве что о самой этой информации, которая может быть еще где-то распространена и, например, с негативной стороны характеризовать гражданина, чей ребенок был усыновлен».

В 2012 году организация «Сообщество взрослых усыновленных» обращалась в Госдуму с просьбой разрешить приемным детям, достигшим совершеннолетия, узнавать информацию о биологических родителях. Но внести изменения не удалось, рассказала «Коммерсантъ FM» основательница сообщества Мария Трубицкая, которая столкнулась с проблемами, когда пыталась найти свою семью. По ее мнению, существующее законодательство действует против приемных детей: «Меня усыновили в пять лет. При этом родители от меня не отказывались, но их лишили родительских прав из-за плохого обращения с детьми. Это коснулось не только меня, но и моих младших брата и сестры. Получилось, что нас усыновили три разные семьи. Первое, что я сделала, когда узнала об этом, то сразу же начала искать брата. Но при этом я столкнулась с тем, что органы опеки не имеют права ничего рассказывать без разрешения усыновителей. А усыновители бывают разные.

Можно обратить внимание на следующее: есть тайна от посторонних людей семьи, а есть тайна от самого усыновленного ребенка.

Закон это не очень разделяет. В результате получается, что люди уже узнали, что они усыновленные, но закон все равно от них от самих сохраняет эту тайну».

В западных странах не существует такого понятия, как тайна усыновления, отмечает президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. По ее мнению, этот механизм устарел: «В большинстве известных нам крупных государств нет тайны усыновления в привычном нам смысле. Ребенок и его новая семья получают информацию, и в каких-то случаях ее обязанностью даже является обеспечить встречу с кровными родственниками ребенку. Ни о какой тайне в такой ситуации не может быть и речи».

Ольга Ледешкова заявила, что если ей не удастся добиться раскрытия тайны усыновления в России, она намерена обратиться в европейские инстанции.

Как приемные дети через суд пытаются открыть тайну усыновления

МОСКВА, 29 окт — РИА Новости, Анастасия Гнединская. Ольга Ледешкова родилась в Челябинске в семье заместителя директора Дворца культуры и инженера. Точнее, в этом она была уверена на протяжении многих лет. В двадцать узнала, что ее удочерили. В тридцать пять — что у нее редкое наследственное заболевание. Теперь, чтобы уточнить анамнез и развитие болезни, Ольге нужно найти биологических родителей. Но суд открывать тайну усыновления не спешит. Двадцать девятого октября состоится очередное заседание по ее делу, которое может стать прецедентным для России — еще никому из усыновленных не удалось в судебном порядке узнать данные кровных родственников.

Таких, как Ольга, пытающихся отыскать свои корни, — тысячи. Пока юридическая практика не на их стороне. Даже имея сведения о биологических родителях, найти их можно только благодаря удаче или незаконным путем.

В паспорте Ольги Ледешковой в графе «дата рождения» указано: 1 июля 1980 года. На самом деле появилась на свет она на две недели раньше — 15 июня. И назвали ее не Ольгой, а Светланой. При удочерении приемные родители поменяли девочке не только имя, но и дату рождения. Так делают многие усыновители.

Читать еще:  Как сон борется с инфекциями на клеточном уровне

До определенного момента Ольга не подозревала, что неродная. Но «звоночки» были. Например, однажды мама купила ей подвеску в виде близнецов, хотя по гороскопу девочка вроде как была Раком. «Я очень удивилась. Мама сказала, что кулонов в виде рака в магазине просто не было, а подвеска ей очень понравилась, — вспоминает она. — Сейчас я понимаю: мама помнила мою реальную дату рождения, хотела купить кулон с моим «родным» знаком зодиака».

Оля все время вглядывалась в черты своих родителей и видела, что не похожа на них. Она — зеленоглазая, у них обоих глаза карие. Однако даже когда в школе на анатомии проходили группы крови и Оля осознала, что ее с родительскими не сходится, решила, что просто плохо усвоила материал.

Лишь однажды закралось подозрение: тогда одноклассница спросила у Оли, в курсе ли она, что удочеренная. «Как оказалось, этой девочке мою семейную тайну раскрыла ее мама, а той — знакомая, которая работала в администрации города. Я, конечно, сразу передала этот диалог маме. Она пошла к той подруге. Из-за двери доносились крики. Потом мама вышла, обняла меня, сказала, чтобы я не забивала голову глупостями, что они с папой мои настоящие родители».

Но к двадцати годам, когда и у самой Ольги появился первый ребенок, «глупости» о происхождении стали ее волновать все больше. И она решила уточнить у мамы, в каком роддоме появилась на свет. Выяснив, написала туда запрос. Ответ ее озадачил: 1 июля 1980 года родов в этой больнице вообще не было.

«Я показала эту справку маме. Она очень расстроилась. Собрала вещи и уехала от нас. После мы очень долго с ней не разговаривали. Она даже к телефону не подходила. Но потом все забылось и успокоилось. Сейчас отношения с мамой очень хорошие», — делится подробностями Ледешкова.

С того дня начались ее поиски кровных родителей, которые длятся уже больше десяти лет.

Болезнь в помощь

Первым делом Ольга направила запрос в областной архив, однако там заверили, что информации нет. Затем написала в ЗАГС — ответили, что сведения об усыновлении могут раскрыть только по запросу усыновителей. Но ни мама Ольги, ни папа на тот момент в поисках помочь не соглашались. Она даже пошла на хитрость и сделала вид, что потеряла свидетельство о рождении. «Думала, вдруг они выдадут мне новое, в котором будут мои настоящие данные. Но мне просто сделали дубликат прежнего», — признается Ледешкова.

Дело сдвинулось с мертвой точки только после того, как приемный отец Ольги согласился ей помочь: как усыновитель он написал запрос в ЗАГС. «Папе выдали дубликат свидетельства об удочерении, в котором было указано, что родилась я 15 июня, что фамилия у меня была Платонова, имя — Светлана, отчество — Павловна. На этом все — ни данных кровной матери, ни отца в документе нет», — объясняет жительница Челябинска.

Обнародовать первоначальную актовую запись о рождении, где указана информация о биологических родителях, в том числе их Ф. И. О., ЗАГС может только по решению суда. Но председательствующие руководствуются 155-й статьей УК, которая предупреждает об уголовной ответственности за разглашение тайны усыновления.

Все изменилось, когда Ольга сделала генетическое исследование, показавшее, что она является носителем редкого наследственного заболевания. Теперь ей нужно во что бы то ни стало найти биологических родителей, чтобы узнать анамнез и вероятность передачи патологии детям — у Ледешковой их трое.

«Во всех судах нам отказывали. Мы с адвокатом дошли до Верховного. Там в августе этого года вынесли беспрецедентное решение — вернуть мое дело на пересмотр в суд первой инстанции. Двадцать девятого октября мою ситуацию повторно рассмотрят в Златоустовском горсуде. Если там примут во внимание справки о наследственном заболевании, которые я собрала, сотрудников ЗАГСа обяжут сообщить мне данные моей кровной матери, — разъясняет Ольга. — Дальше планирую пойти в опеку (у них есть свой архив), а затем в паспортный стол».

«Сделали младше на пять месяцев»

Жительница Санкт-Петербурга Ольга Шестакова с восемнадцати лет знала, что она неродная дочь. Об этом ей рассказал дедушка сразу после смерти приемной матери. Но начать поиски биологических родителей она решила только семнадцать лет спустя, в 2017 году.

Как и предыдущей героине, на первом этапе ей помог приемный отец. Он на правах усыновителя написал запрос в ЗАГС с просьбой выдать дубликат документа об удочерении. Так Ольга узнала, что до двух лет носила фамилию Иванова, а отчество — Наумовна.

Но дальше — непробиваемая юридическая стена. Ольга утверждает: легальным путем узнать данные кровных родителей сейчас невозможно. Закон просто не позволяет этого сделать.

«Статья 139 Семейного кодекса требует сохранять в тайне от усыновленного ребенка данные о существовании его биологических родителей. Кроме того, существует 155-я статья УК, которая предупреждает об уголовной ответственности лиц, разгласивших тайну усыновления против воли усыновителей. Но даже если, как в моем случае, согласие есть, в законе не прописано, что ЗАГС обязан выдать такие данные. И этим активно пользуются».

Абсурд ситуации еще и в том, что «тайной» происхождение является только для тех детей, кого взяли на воспитание в семью. Детдомовским после совершеннолетия выдают все необходимые данные о кровных родителях.

Чтобы разобраться в хитросплетениях законов, Ольга пошла учиться на юридический факультет: «Теперь консультирую взрослых усыновленных, пошагово объясняю им, с чего начать поиски, куда лучше обратиться».

Читать еще:  В России появилась онлайн-платформа для родителей, воспитывающих детей с нарушениями в развитии

Вместе с настоящим отчеством и фамилией Шестакова узнала, что приемные родители сделали ее младше на пять месяцев. Сейчас свою реальную дату рождения она пытается вернуть через суд.

«Во-первых, в моем случае дату изменили незаконно: сделать это можно только в возрасте до года, а мне было уже два. Кроме того, получается, что я на полгода позже выйду на пенсию, а это, согласитесь, нарушает мои права. Да и мне в принципе кажется, что дату рождения менять нельзя. Речь даже не о нарушении прав тех, кто верит в астрологию. Просто это грозит сложной психологической дилеммой. Я появилась на свет 14 апреля, но до 35 лет день рождения праздновала в сентябре — как указано в паспорте. В 36 я впервые отметила правильную дату появления на свет. Разве это не абсурд? Как мне быть дальше? Праздновать дату, указанную в паспорте? Я не могу. Проигнорировать? Но в этот день тебя поздравляют коллеги, тебе приходят эсэмэски с акциями от магазинов».

«Помогли доброжелатели»

Найти свою биологическую мать Ольге помогли добрые люди. Каждый этап поисков петербурженка снимала на видео, ролики выкладывала в Сеть. В итоге ей с незнакомого адреса прислали подлинники документов об удочерении.

Через несколько дней она написала матери письмо. Вложила в него пять своих фотографий, оставила номер телефона. Та позвонила на следующий день, еще через неделю они встретились.

Вот что Ольга сообщила о той встрече в соцсетях:

«Мы обе приехали вовремя, обе с цветами. Мы пробыли вместе десять часов и валились с ног от усталости. Мысли невозможно было собрать и выстроить логичный рассказ как мне, так и ей. Мы обе прыгали от темы к теме, сбивались, забывали, о чем начинали говорить, пересказать 36 лет, которые безвозвратно ушли, невозможно за десять часов».

Ольга познакомила родную маму с мужем, детьми, друзьями. Но общения так и не получилось. Через полтора месяца Ольга попросила кровную мать сдать тест ДНК — это бы помогло ускорить процесс изменения даты рождения: «Если бы мы доказали, что являемся матерью с дочкой и она подтверждает мою дату рождения, суд прошел бы быстрее. Однако она отказалась. Сказала: «У тебя достаточно средств, чтобы купить ту дату рождения, которая тебе понравится». После этих слов я положила трубку. Больше мы не общались».

Ольга говорит, что ни о чем не жалеет. Теперь помощь взрослым усыновленным стала ее призванием. В ближайшее время она хочет выйти с инициативой внести поправки в Семейный кодекс, которые бы разрешали судам выдавать данные о кровных родителях: «Люди должны иметь право узнать хотя бы что-то о своем происхождении. Сейчас же получается, что закон защищает права женщины, которая когда-то приняла решение отказаться от ребенка, но не права самого ребенка».

Семейная тайна

История началась с того, что в суд обратилась взрослая женщина, которую в младенчестве удочерила и воспитала другая семья. Став взрослой и выйдя замуж, истица обратилась в ЗАГС с просьбой показать ее настоящее свидетельство о рождении и дать информацию о своих биологических родителях. В ЗАГСе ей предоставить такую информацию отказались, сославшись на «недопустимость раскрытия тайны усыновления».

В суд женщина пришла с иском, в котором оспаривался отказ ЗАГСа. Истица со слов своих приемных родителей знала, что по первому свидетельству о рождении у нее были другие имя, отчество и фамилия. Знала, что в этом свидетельстве есть имя и фамилия ее биологической матери, а сведений об отце не было. Знала, что мать от нее официально отказалась. А когда приемные родители ее удочерили, они дали ей новое имя, фамилию и отчество. И девочке было выписано другое свидетельство о рождении.

В своих заявлениях сначала в ЗАГС, а потом и в суд гражданка указала, что сведения о биологической матери ей необходимы «для раскрытия генетической истории семьи, а также выявления (диагностики) наследственных заболеваний».

Но местный районный суд, а потом и апелляция гражданке в ее просьбе отказали. Местные суды заявили, что запрашиваемые сведения «относятся к информации, доступ к которой ограничен федеральным законом». А на довод, что приемные родители сами рассказали взрослой дочери правду и даже дали письменное согласие, чтобы она узнала о своей биологической матери, суды заявили следующее. По их мнению, «согласие усыновителей на раскрытие тайны усыновления не может являться основанием для предоставления персональных данных биологических родителей». С такими аргументами не согласился Верховный суд. И объяснил почему.

Верховный суд начал с Семейного кодекса, со статьи 139. В этой статье говорится про тайну усыновления и о том, что чиновники, которые регистрируют усыновление, или просто граждане, узнавшие тайну усыновления, обязаны ее хранить. А граждане, разгласившие тайну «против воли усыновителей», отвечают за это по закону. Охрана тайны усыновления предусмотрена еще и Законом «Об актах гражданского состояния». В нем сказано (статья 47), что работники ЗАГСов не имеют права без согласия усыновителей сообщать какие-либо сведения об усыновлении и «выдавать документы, из содержания которых видно, что усыновители не являются родителями ребенка».

Из всего сказанного Верховный суд делает следующий вывод: разглашать тайну усыновления не допускается «против воли усыновителей», и за это привлекают к ответственности.

По правовой позиции Конституционного суда законодатель исходил из того, что раскрытие тайны усыновления может причинить ребенку моральные страдания, отразится на всей его жизни. А возможность рассказать ребенку правду законодатель связал исключительно с волей усыновителей. В нашем случае суд установил, что приемные родители добровольно дали согласие на раскрытие тайны усыновления.

Читать еще:  К 40 годам нарциссизм исчезает

Верховный суд также остановился на Конвенции ООН о правах ребенка, в которой закреплено право ребенка знать, насколько это возможно, своих подлинных родителей. Там же сказано, что у ребенка есть право на семейные связи, которые вместе с гражданством и именем — элемент сохранения индивидуальности.

Верховный суд рассказал и о практике Европейского суда по правам человека по делам, связанным с раскрытием информации об усыновлении. В решениях этого суда по разным странам проходила главной мысль, что у человека есть право знать своих предков.

Наша Конституция (статья 24) обязывает органы власти обеспечить каждому возможность ознакомления с документами, затрагивающие права и свободы гражданина. А Конституционный суд заявил, когда рассматривал аналогичное дело, что ограничения в праве знать своих настоящих предков, которые прописаны в этих двух законах, «не должны приводить к исключению возможности осуществления этого права». В ситуации с усыновлением сведения о происхождении, хотя и имеют конфиденциальный характер, могут оказаться незаменимыми для раскрытия генетической истории семьи, для выявления наследственных заболеваний, предотвращения браков с близкими кровными родственниками и прочее. В нашем случае, подчеркнул Верховный суд, целью истицы было получение сведений о биологической матери, установление возможных заболеваний и генетической истории семьи, выявление биологических связей, получение возможности диагностировать наследственные заболевания. Все решения местных судов пересмотрят.

Как развивается дело о раскрытии биологических родителей

Верховный суд разрешил нарушить тайну усыновления. Поводом послужил иск 37-летней Ольги Ледешковой из Златоуста. Она просит раскрыть личность ее биологических родителей, усыновители не возражают. Однако уже пять лет женщина не может получить информацию в местном ЗАГСе, сотрудники которого ссылаются на необходимость защищать персональные данные.

Информация о ближайших родственниках жизненно важна для Ольги Ледешковой. Врачи обнаружили у нее генетическое заболевание, которое может быть наследственным. Она заявила в суде, что если не узнает личности своих родителей, то останется инвалидом. Верховный суд встал на ее сторону и направил дело на новое рассмотрение. Изменит ли это решение ситуацию? Адвокат Московской коллегии адвокатов «Новый Арбат» Иван Ларин отметил, что оно может повлиять на правоприменительную практику, но в будущем.

Как развивалось дело Ольги Ледешковой

«Это дело может создать некий прецедент, но кто-то должен выступить с законодательной инициативой, чтобы внести соответствующие изменения. Правоприменительная практика меняется, меняется и законодательство, причем в России второе подгоняют под первое. Сейчас раскрыть тайну усыновления возможно только в исключительном случае, например, в целях оказания медицинской помощи, чтобы знать, были ли какие-то болезни у родственников и так далее. Усыновитель имеет право на тайну усыновления, только они вправе сообщить ребенку об этом факте. Биологические родители не имеют права знать, кем был усыновлен их ребенок. Он, в свою очередь, не имеет права знать своих родителей. Это соблюдение прав его усыновителей.

При этом, безусловно, раскрытие тайны усыновления не означает отмену усыновления.

Если ребенок был усыновлен, соответственно, его родителями считаются именно усыновители. Все наследственные правоотношения между ними сохраняются. То же самое касается и оплаты алиментов. Биологический родитель никоим образом не претендует на этого ребенка. Так что никаких юридических рисков нет. Говорить можно разве что о самой этой информации, которая может быть еще где-то распространена и, например, с негативной стороны характеризовать гражданина, чей ребенок был усыновлен».

В 2012 году организация «Сообщество взрослых усыновленных» обращалась в Госдуму с просьбой разрешить приемным детям, достигшим совершеннолетия, узнавать информацию о биологических родителях. Но внести изменения не удалось, рассказала «Коммерсантъ FM» основательница сообщества Мария Трубицкая, которая столкнулась с проблемами, когда пыталась найти свою семью. По ее мнению, существующее законодательство действует против приемных детей: «Меня усыновили в пять лет. При этом родители от меня не отказывались, но их лишили родительских прав из-за плохого обращения с детьми. Это коснулось не только меня, но и моих младших брата и сестры. Получилось, что нас усыновили три разные семьи. Первое, что я сделала, когда узнала об этом, то сразу же начала искать брата. Но при этом я столкнулась с тем, что органы опеки не имеют права ничего рассказывать без разрешения усыновителей. А усыновители бывают разные.

Можно обратить внимание на следующее: есть тайна от посторонних людей семьи, а есть тайна от самого усыновленного ребенка.

Закон это не очень разделяет. В результате получается, что люди уже узнали, что они усыновленные, но закон все равно от них от самих сохраняет эту тайну».

В западных странах не существует такого понятия, как тайна усыновления, отмечает президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. По ее мнению, этот механизм устарел: «В большинстве известных нам крупных государств нет тайны усыновления в привычном нам смысле. Ребенок и его новая семья получают информацию, и в каких-то случаях ее обязанностью даже является обеспечить встречу с кровными родственниками ребенку. Ни о какой тайне в такой ситуации не может быть и речи».

Ольга Ледешкова заявила, что если ей не удастся добиться раскрытия тайны усыновления в России, она намерена обратиться в европейские инстанции.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector