0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Исследователи научились находить лучших доноров кала

Наука

Медицина

Кал-убийца: смерть после фекальной трансплантации

Пациент впервые умер после фекальной трансплантации

После пересадки кала впервые скончался пациент — его ослабленный иммунитет не справился с устойчивыми к антибиотикам бактериями, доставшимися ему с новой микрофлорой. Еще один больной, получивший материал от того же донора, столкнулся с серьезными осложнениями. FDA потребовало остановить все эксперименты с пересадкой кишечной микробиоты до того, как будут выработаны процедуры.

Сегодня на пересадку кала возлагают большие надежды — она доказала свою эффективность в борьбе с колитами, болезнью Крона, диареей. Зараженные устойчивыми к антибиотикам клостридиями пациенты вылечивались в 90% случаев. Однако при неправильном подходе метод способен привести к гибели пациента.

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) опубликовало первый отчет о смерти одного из больных и тяжелых осложнениях другого. Имена и диагнозы пациентов не сообщаются.

В обоих случаях пациенты вместе с кишечной флорой доноров получили супербактерию — штамм кишечной палочки, производящий бета-лактамазу широкого спектра действия. Этот фермент разрушает антибиотики не только пенициллинового ряда (как обычная бета-лактамаза), но и препараты следующего поколения, цефалоспорины. Кроме того, свою роль сыграл ослабленный иммунитет обоих пациентов.

Вероятность передачи устойчивых к антибиотикам бактерий при фекальной трансплантации уже обсуждалась в научном сообществе, но к гибели пациента она привела впервые.

Как оказалось, оба пациента получили материал от одного и того же донора. Изучив образцы его кала, специалисты действительно обнаружили в них патогенный штамм кишечной палочки. Однако перед пересадкой материал не проверялся на устойчивость к антибиотикам, да и в принципе донорская микрофлора ранее не подвергалась таким проверкам.

FDA постановило приостановить процедуры по пересадке кишечной микробиоты, пока исследователи не смогут обеспечить надлежащие процедуры тестирования. Неизвестно, сколько именно исследований придется прервать из-за инцидента, но речь идет о достаточно большом их числе, отмечают представители агентства.

Также агентство предупредило пациентов, что процедура пересадки кала не одобрена FDA и возможна только в качестве крайней меры. Соглашающимся на нее пациентам следует помнить обо всех возможных рисках, а врачи, в свою очередь, должны о них информировать.

«Хотя мы поддерживаем эту область научных открытий, важно отметить, что трансплантация фекальной микробиоты всегда связана с риском»,

— отмечает доктор Питер Маркс, один из представителей FDA.

Первыми использовать кал в лекарственных целях додумались китайцы еще более тысячи лет назад — для лечения болезней брюшной полости использовался «желтый суп» из воды и растворенных в ней фекалий. Также известно о бедуинах, которые лечились от дизентерии с помощью верблюжьих фекалий в годы Второй мировой войны.

Технология трансплантации фекальной микробиоты стала подробно изучаться во второй половине ХХ века в США.

Оказалось, что клизмы с калом здоровых людей помогают при ряде заболеваний кишечника, в том числе инфекционных.

После 2010 года резко возросло число публикаций, посвященных пересадке кала и возможности использовать ее при лечении не только болезней кишечника, но и других заболеваний, от диабета до рассеянного склероза и депрессии.

Так, недавно выяснилось, что введение микробиоты, полученной из кала здоровых людей,

может в полтора раза ослабить симптомы аутизма у детей.

Более ранние исследования показали, что у детей с аутизмом наблюдаются изменения в составе кишечной флоры, в частности, у них не хватает ферментативных бактерий и в целом понижена бактериальная активность. В первую очередь это сказывается на пищеварении, но допускалось, что изменения могут влиять и на работу мозга.

Ученые предположили, что, приведя микробиом кишечника в норму, они смогут облегчить симптомы аутизма. И это сработало — уже через два месяца после начала терапии распространенные среди детей с аутизмом проблемы с пищеварением в виде запоров, диареи и несварения желудка сократились на 80%. Симптомы аутизма (нарушение речи, отсутствие эмоционального контакта, приступы агрессии и т. п.) сократились почти на четверть.

Спустя два года оказалось, что симптомы аутизма продолжили сходить на нет даже после прекращения приема микробиоты здоровых людей — теперь они сократились уже на 47% по сравнению с состоянием детей до начала эксперимента.

Говорить о том, что изменения микрофлоры приводят к аутизму, некорректно, подчеркивают авторы работы. Это сложное состояние, связанное и с генетическими особенностями, и с воздействием окружающей среды. Тем не менее, определенные симптомы все же можно облегчить, оздоровив микробиом. Возможно, дальнейшие исследования позволят найти способ бороться с симптомами аутизма еще более эффективно.

Пять необычных фактов о здоровье доноров костного мозга

В странах, где донорство костного мозга хорошо развито, врачи давно изучают, какие последствия оно может иметь для донора. Нам, конечно, хотелось бы заявить, что донорство костного мозга совершенно безопасно, но это было бы нечестно по отношению к потенциальным донорам, которые доверяют нам, вступая в Национальный регистр имени Васи Перевощикова. Некоторая небольшая опасность для доноров существует. Изучив исследования на эту тему, мы составили список самых интересных наблюдений.

Отдавать свой костный мозг, а точнее, стволовые кроветворные клетки, может быть страшновато. Даже если знаешь, что берут только небольшую часть этих клеток и что они восстановятся. Суммировать распространенные страхи можно так. Взятие кроветворных клеток из тазовых костей — это настоящая операция под общим наркозом. А если получать их из крови (это наиболее распространенный сейчас способ), чтобы клетки вышли из костей в кровь, донор несколько дней принимает специальные препараты. И как они скажутся на здоровье? Работ на эту тему в России мы не нашли, зато в иностранных исследованиях Русфонд обнаружил много интересного.

Доноры заболевают раком крови реже других

Такой результат принесло исследование «Пониженный риск серьезных осложнений и отсутствие увеличенного риска рака после донации стволовых клеток из периферической крови в сравнении с донацией костного мозга из тазовых костей», опубликованное в 2014 году. Объектом наблюдения были около 10 тыс. доноров: у 2726 кроветворные клетки были взяты из тазовых костей, у 6768 — из крови (обычно говорят «из периферической крови»). Все они стали донорами в 2004–2009 годах, среднее время наблюдения за ними после донации составило три года (максимальное — восемь лет). Авторы хотели среди прочего проверить «теоретическое соображение, что кратковременный прием гранулоцитарного колониестимулирующего фактора (препарата, который выгоняет кроветворные клетки в кровь.— Русфонд) может повысить вероятность заболеть раком крови и другими видами рака».

Читать еще:  Онкогинеколог Кожевникова Ольга Валерьевна – записаться к врачу

Оказалось, что риск онкологических заболеваний у доноров меньше, чем у «не доноров», то есть остального населения примерно того же возраста. «Доноры здоровее остальной популяции и имеют меньшие онкологические риски»,— отмечают исследователи. Искать объяснение этого факта они не пытаются: состояние здоровья доноров тщательно проверяется перед донацией, но оценка риска онкологических заболеваний в проверку не входит. Похожий результат принесло и самое, видимо, масштабное из существующих исследований здоровья доноров — «Серьезные осложнения у доноров после аллогенной донации гемопоэтических стволовых клеток». В нем участвовала 51 тыс. доноров, а максимальное время наблюдения за ними составило 13 лет. Вероятность онкогематологических заболеваний у доноров периферической крови оказалась несколько выше, чем у доноров стволовых клеток из тазовых костей. Но и те и другие заболевали реже остального населения.

Мужчины и те, у кого нет лишнего веса, лучше переносят забор клеток из периферической крови

Донорство костного мозга, даже из периферической крови,— это не анализ из пальца. Среди последствий, которые могут возникнуть,— жар, боль в костях, головокружение, слабость. Авторы исследования «Анализ влияния расы, социально-экономического статуса и размеров медицинского центра на последствия донации для неродственных доноров», опубликованного в 2016 году, пытались определить вероятность неприятных ощущений у разных групп доноров. В результате выяснилось, что женщинам и тем, у кого есть лишний вес, при заборе периферической крови в целом больнее и неприятнее, чем всем остальным. Впрочем, признают исследователи, опыт центра, где проводился забор клеток, оказывается все-таки более существенным фактором, чем пол и вес. Чем больше операций выполнялось в центре, тем лучше себя чувствовали доноры.

Последствия донации исчезают через месяц, но изредка могут сохраняться и через полгода

Работа «Острые токсические эффекты у неродственных доноров костного мозга в сравнении с донорами стволовых клеток из периферической крови» посвящена изучению длительности последствий донорства. Возможные последствия — жар, чувство усталости, кожные высыпания, тошнота, бессонница, головокружение. Степень выраженности этих недомоганий от вида донорства не зависела. Но после сдачи периферической крови они проходили заметно быстрее, чем при заборе стволовых клеток из костей. Через неделю после донации неприятные последствия ощущали 15% из 6768 доноров, сдавших периферическую кровь, и 43% из 2726, сдавших костный мозг из тазовых костей. Через месяц после процедуры в обеих группах неприятные ощущения практически исчезли. Хотя у очень немногих из тех, кто сдал костный мозг из тазовых костей, отдельные последствия давали о себе знать даже через полгода.

Неродственные доноры переносят донацию легче, чем родственные

Среди 51 тыс. доноров из уже упоминавшегося исследования «Серьезные осложнения у доноров после аллогенной донации гемопоэтических стволовых клеток» в течение месяца после донации умерли пять человек. Одна смерть произошла прямо во время процедуры из-за серьезной врачебной ошибки. Еще один человек умер от легочной эмболии (закупорки легочной артерии тромбами) через две недели после процедуры, еще один — от кровоизлияния в мозг, двое — в результате остановки сердца. Эти четыре случая в принципе могли быть связаны с процедурой донации и анестезией, отмечают исследователи, но уверенности нет. Важнее другое: все пятеро погибших собирались поделиться своим костным мозгом с родственниками. Родственные доноры — условная группа риска, рассуждают исследователи, «по понятным причинам критерии отбора для родственных доноров могут быть менее строгими, чем для неродственных». Там, где неродственного донора врачи, опасаясь возможных осложнений, отстранят от донации, родственный донор может настоять на своем праве спасти близкого человека, даже рискуя жизнью. Но бывает, что на риск решает пойти и неродственный донор. Узнав от врачей о серьезных противопоказаниях, конкретный донор принимает сознательное решение подвергнуться опасности ради спасения чьей-то жизни. И да, такое решение может привести к трагической развязке.

Через три месяца после донации человек становится счастливее, чем раньше

В Японии было проведено большое исследование «Качество жизни неродственных доноров костного мозга, связанное с состоянием их здоровья». Объектом наблюдения стали 565 доноров. Каждому из них пришлось трижды отвечать на вопросы анкеты для оценки качества своей жизни: накануне донации, через неделю и через три месяца после нее. Анкета позволила оценить по 100-балльной шкале восемь параметров: общее состояние здоровья, наличие болей, эмоциональное состояние, социальное взаимодействие, душевное здоровье и др. Доноры с самого начала были отчасти «избранными»: все восемь показателей у них превышали среднеяпонский уровень. Через неделю после процедуры семь показателей — все, кроме душевного здоровья,— снизились. Особенно физическое состояние. Зато через три месяца показатели не просто восстановились, но и превысили начальный уровень. Очень благотворной донация оказалась для душевного здоровья и социального взаимодействия. Неплохая реклама донорства.

Я пересаживаю кал людям

Как меняет твою жизнь, оптику и чувство нормы работа в лаборатории, где уже много лет изучают бактерии и вирусы, обитающие исключительно в испражнениях? Что такое «микробная тёмная материя», как она связана с облысением и медвежьей слюной — и другие детали неожиданного ландшафта, через который пролегает передовая микробиологического знания. Самиздат публикует анонимный рассказ специалиста по биоинформатике из одного российского НИИ.

Говорят, когда-то в нашей лаборатории был заведующий. Он всех принуждал к ведению ежедневного блога, запрещал микроволновки и медитировал в специально отведённой для этого комнате. Я его никогда не видела. Когда пришла, всё уже так и было: заведующий становился мифом, а лаборатория постепенно впадала в анархо-коммунистическое блаженство.

Коллегам из других лабораторий и институтов часто бывает сложно поверить, что нам удаётся жить и выживать без заведующего, поэтому мы придумали воображаемого заведующего и расклеиваем по этажу приказы от его имени за подписью «зав. лабораторией биоинформатики к.б.н. А. П. Жиром».

Функцию неформальных лидеров выполняют Саня, Саня и Саня. Поскольку в лаборатории работают ещё двое Сань, было решено, что вот были митьки, а мы все будем саньки. Саньки-биоинформатики из Института *****.

В остальном НИИ нас считают немного панками. Раньше мы ходили курить трубку во внутренний дворик института. Неподалёку была помойка, куда из института выкидывали всякие лабораторные ништяки: огромные деревянные ящики из-под секвенатора, доисторические приборы, цветные стёклышки и провода, советскую посуду. Мы с энтузиазмом в этом копались и поднимали самые интересные артефакты к себе на пятый этаж. Это всё прекрасно было видно из окон других лабораторий. Кажется, последними мы приволокли кленовые пни, оставленные рабочими во дворике. Было тяжело, но теперь нам есть на чём сидеть.

Читать еще:  Разработан способ лечения диабета 1 типа стволовыми клетками

Это не единственный — подчёркиваю: далеко не единственный! — аспект нашей деятельности, но мы действительно пересаживаем кал. Вообще его в нашем НИИ изучают во всех проявлениях: размазывают, замораживают и секвенируют. А также пересаживают от человека к человеку.

Делается это либо:
а) гастроскопом в жидком виде через рот;
б) колоноскопом с другой стороны;
в) более приятно, но менее эффективно — в кристаллическом виде в капсулах. Запаха совсем нет, и с виду похоже на карамель.

Процедура эта используется для лечения тяжёлых кишечных болезней, и мы не сами её придумали. Эффект настолько волшебный, что за границей её начинают использовать как панацею от всего. Видела статьи, как более-менее успешно таким образом лечили аутизм и облысение — и бог знает что ещё, наверное, пытались.

Как бы это ни прозвучало, между аутизмом и бактериями в кишечнике действительно есть связь, хоть и не до конца понимаемая пока. Да и облысение имеется в виду не простое, а аутоиммунное: это когда лимфоциты решают, что волосяные луковицы — вредные посторонние объекты, которые подлежат уничтожению. Бактерии из чужого тела, видимо, вправляют мозги слегка поехавшей иммунной системе, напоминая, где свои, а где чужие.

Это всё работает как магия, потому что никто на свете не может доподлинно разобраться, как и за счёт чего. Собственно, наша задача в том и состоит, чтобы эту загадку разрешить, иначе врачи справились бы и без нас. Мы секвенируем и смотрим, какие микробы были в кишечнике до, а какие появились после пересадки кала; какие пришли от донора, а какие появились, казалось бы, из ниоткуда. И нам до сих пор ни черта не понятно.

Дело в том, что в микробиологии есть своя так называемая микробная тёмная материя. Это бактерии и вирусы, которых никто никогда не видел, но которые реально живут и у человека в жопе, и у кошки, и под камнем в пустыне, и в кислотных шахтах, и в океане, и чего-то там все они делают. Но что именно — непонятно, потому что они по разным причинам не поддаются культивации в лабораторных условиях. Это не вполне очевидно, но далеко не все бактерии могут выжить и размножиться в чашке Петри, а значит, привычным методом изучать и описывать их почти невозможно.

Пока учёные совсем недавно не додумались просто тыкать пипеткой куда попало и секвенировать всё подряд, о масштабе этой проблемы даже и не было известно как следует. Это особенно верно в случае вирусов, так как бактерий более или менее описали, пусть и в стиле «неизвестная бактерия номер 6538, которую мы нашли в муравейнике». А в случае с вирусами мы дай бог если с пятью процентами знакомы. И вот единственное, что мы видим, — это как от донора к пациенту иногда переходит какая-то Неизвестная Штука и остаётся там. Что именно это за бактерии или вирусы, мы не знаем.

Давняя тема работы нашей лаборатории — выяснять, связано ли нечто (например, какая-то болезнь) с составом бактерий в кишечнике. Иные зарубежные коллеги уже без стеснений связали их с настроением и темпераментом, но и у нас не сдаются и ищут новые закономерности.

Помимо кишечной микрофлоры, я изучаю микрофлору вагинальную. И у нас как-то сами собой зарождались шутки о том, что её тоже пора пересаживать — для профилактики и общего оздоровления. Не так давно я случайно увидела такую работу: люди пересаживали микробиоту влагалища от морских свинок к морским свинкам и сообщали о замечательном эффекте и перспективности перенесения этого опыта и на человека.

На днях мне пришла в голову идея посмотреть, как изменяются бактерии при разложении трупа. Мысль эта привела в крайнее воодушевление: я озвучивала её на кухне, стоя на том самом пне, что мы притащили с помойки, и размахивала руками. Вечером того же дня выяснилось, что это уже сделали, но совсем недавно, и опубликовали про результаты эксперимента статью в Science.

Я донор. Даже значусь как «донор номер один». Не знаю, по порядку или по важности, но лестно. Потому как я охренительно здоровый человек, и материал мой якобы ценнейший и уже спас с десяток пациентов. Своеобразные ощущения принёс опыт одновременного «донорства» с мальчиком: находиться фактически в одной комнате и получать комплименты медсестёр и — о ужас! — ассистирующих коллег по поводу качества «материала». Сначала хотелось провалиться сквозь землю, но потом ничего, привыкла.

В этом году я, однако, занялась вегетарианством на грани сыроедения — отчасти для поиска новых ощущений в воздержании, отчасти из экспериментаторского азарта: как же изменятся мои бактерии? Стану ли я лучшим донором? Сверхдонором? Может быть, я заполучу сверхмикробиоту? Когда пришли анализы, меня вкрадчиво спросили, что случилось в моей жизни, потому что к донорству я была более не годна. Пообещав больше так не делать, я перешла на обычную диету, но тщетно: материал по-прежнему содержит условно-патогенные бактерии. Мой случай обсуждали недавно на конференции — на заседании по пересадке кала. Другие исследователи делились опытом: у них с вегетарианцами тоже выходило не очень, поэтому постановили их в доноры больше не брать.

Для всего, чем мы занимаемся, нам нужны хорошие контроли: случайные образцы извне лаборатории, не подвергавшиеся изменениям со стороны исследователей. Недавно они понадобились очень срочно, и мы с коллегой пошли по всему НИИ, протягивая людям (в том числе незнакомым) баночки и прося их немедленно наполнить. Кто-то краснел, бледнел и наотрез отказывался, кто-то сдавал только после долгих уговоров, заматывая образец в фольгу или в лабораторные перчатки, а кому-то было интересно, и презентовал он нам банку без смущения и с гордостью. Храним мы образцы в морозильнике, потом один парень отвозит их в сумке-холодильнике в специальное хранилище, а по пути обратно в ней же привозит пивас.

Читать еще:  Воспаление в головном мозге может спровоцировать суицид

Зная, что мне своего биоматериала не жалко — ни для донорства, ни для контролей в других экспериментах, с год назад так же с баночкой подошли и ко мне. Я спросила: а для чего? Сказали, будут поливать это всё слюной медведя (!) и смотреть, не изменилось ли что-то. «Потрясающе!» — подумала я и наполнила баночку: мне не жалко. А сейчас смотрю: новый антибиотик они там нашли, в этой слюне. И как-то приятно свой вклад в будущее осознавать.

Самый новый способ восстановления микрофлоры кишечника — пересадка кала

Исследования показали, что самым эффективным способом восстановления микрофлоры кишечника является пересадка кала от здорового донора.

Что такое трансплантация кала?

Слово «трансплантация» подразумевает прямое извлечение какого-либо органа у одного человека и пересадку его другому. Однако выражение трансплантация кала не следует воспринимать дословно. Здесь подразумевается пересадка полезных микробов. Многие и сейчас относятся к этому методу с предубеждением. Но на крупных медицинских конгрессах доклады о результатах его применения вызывают большой интерес.

Когда применяется?

В настоящее время опубликовано огромное количество научных статей, доказывающих, что излечение многих заболеваний невозможно без нормализации микрофлоры кишечника.

Широко распространенные препараты не дают должного эффекта, особенно в случаях тяжелого нарушения работы кишечника, кроме того, они имеют множество вредных побочных эффектов.

Таким случаем является заражение кишечной бактерией клостридия (Clostridium difficile).

После данной патологии у пациентов развивается тяжелейшая диарея. Она настолько сильна, что пожилые пациенты могут даже умереть. Никакие лекарства и антибиотики не помогают. В лучшем случае только приостанавливают процесс.

Поэтому первые испытания по пересадке кала от здорового донора начали проводиться именно на пациентах этой группы. (Разумеется после многочисленных опытах на животных, которые показали отличные результаты).

Американские ученые проводят данные исследования уже с 2000 года. Они показали, что сразу после пересадки здоровой микробиоты наступает улучшение самочувствия пациентов, а менее тяжелых случаях и выздоровление. Если выздоровление не наступает при первой трансплантации, то достигается после повторного проведения процедуры.

Сейчас ученые всего мира активно работают с этим методом.

Исследования показали, что помимо лечения кишечных инфекций, пересадка фекальных бактерий от доноров способна помочь снизить лишний вес, сообщается в статье, опубликованной в журнале Science Translational Medicine. Исследователи надеются в ходе дальнейших экспериментов определить механизм влияния бактерий на процесс похудения и, возможно, предложить новый, безоперационный способ снижения веса.

Несколько лет назад австралийские ученые предложили лечить пациентов, страдающих одновременно болезнью Паркинсона и запорами, с помощью пересадки кала.

Учитывая то обстоятельство, что с нарушением микрофлоры кишечника ученые связывают большое количество заболеваний, этот метод найдет широкое применение, как безопасный для лечения тяжелых патологий, особенно болезней, связанных с нарушением обмена веществ.

Ульрих Роснийен, главный врач израильской больницы в Гамбурге, на медицинском конгрессе, высоко оценил данный метод. Он сказал, что «процедура настолько превосходит традиционное лечение, что она может быть рекомендована в качестве нового стандарта для рецидивирующих инфекций.»

Какие могут быть осложнения?

Надо отдавать себе отчет в том, что данная процедура должна выполняться в хорошо оснащенной клинике, заслуживающей доверия. Все отмеченные осложнения были вызваны или плохим подбором донора и ненадлежащей обработкой фекалий, или нарушениями при проведении процедуры.

Это такие осложнения, как:

  • перенос инфекций;
  • попадание материала в дыхательные пути;
  • тошнота и рвота;
  • боль в животе;
  • вздутие живота;
  • временный подъем температуры.

Требования к донорам

Уже разработаны первые стандарты для определения доноров, подходящих для проведения процедуры.

Все они обязательно должны быть обследования на

  • наличие инфекций любого характера,
  • заражение глистами, лямблиями, ротавирусом,
  • наличие воспалительных заболеваний кишечника.

Как выполняется процедура?

Забранный у доноров кал используется в качестве трансплантируемого материала в течение ближайших 6-8 часов или замораживается при температуре минус 80 градусов. В последнем случае он успешно хранится на протяжении 1-8 недель. Перед самой процедурой пересадки его следует хорошо разморозить, на это необходимо некоторое время (2-4 часа). Из фекалий одного или нескольких доноров (их количество может достигать 7) и физиологического раствора готовят специальную жидкую суспензию. Ее вводят больным при помощи:

  • обычной клизмы;
  • гастроскопа или колоноскопа (эндоскопического аппарата);
  • назогастрального зонда (его проводят через нос в желудок или тонкую кишку).

В США уже создан первый в мире банк фекальных образцов. Ученые отмечают, что еще не разработаны методы стандартизации в этой области. Они считают, что каждый образец должен сопровождаться тщательно задокументированной историей болезни трнасплантантов стула. Отсутствие строгой отчетности и стандартов являются недостатком этого метода в настоящее время. Однако развитие метода они видят в переходе от хранения фекалий к хранению выделенных микробов.

Последние научные достижения

Существующие методы трансплантации фекальной микробиоты — пересадка фекалий, взятых от здоровых доноров, через колоноскоп, назогастральный зонд или клизму — имеют потенциальный риск повреждения желудочно-кишечного тракта и несут пациентам определенный дискомфорт.

Американские ученые предложили пероральный способ трансплантации кала (через рот) при лечении кишечных инфекций. Результаты исследования, опубликованные в журнале JAMA, показали, что прием замороженных фекалий в капсулах столь же эффективен и безопасен в борьбе с вызываемой бактерией Clostridium difficile диареей, как и ввода фекалий с помощью колоноскопа или через назогастральный зонд.

Новый подход заключается в следующем: фекалии здоровых доноров замораживают, затем полученную из них смесь кишечных бактерий и фасуют в кислотоустойчивые капсулы, предназначенные для перорального приема. Предварительно проводится лабораторный анализ образцов фекалий на различные инфекции и аллергены.

Пока были проведены предварительные исследования с участие 20 человек с кишечной инфекцией, вызванной клостридией диффисил. В течение двух дней каждый испытуемый принимал по 15 капсул с фекальным содержимым.

У 14 человек экспериментальная терапия привела к полному исчезновению симптомов заболевания после единичного двухдневного курса. Остальным шести участникам исследования провели повторный курс лечения, после которого состояние пациентов также нормализовалось.

В ходе испытания никаких побочных эффектов препарата отмечено не было. Как отмечают авторы исследования, у пациентов, которым понадобился повторный курс терапии, исходное состояние здоровья было хуже, чем у остальных больных. «Полученные предварительные данные указывают на безопасность и эффективность нового подхода», — отметили исследователи. Теперь будут проводиться более крупные и масштабные исследования для подтверждения этих данных и выявления наиболее эффективно действующих бактериальных смесей для перорального введения.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector