0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Иммунотерапия рака: теперь без Т-клеток

Иммунотерапия вылечила первую пациентку с последней стадией рака груди

Томография пациентки до Т-клеточной терапии (слева) и через 22 месяца после процедуры (справа)

Nikolaos Zacharakis et al / Nature Medicine 2018

Американские онкологи описали первый случай полного излечения пациентки от метастазирующего лекарственно-устойчивого рака груди. Вылечить женщину помогла персонализированная Т-клеточная иммунотерапия с предварительным выявлением опухолеспецифических мутаций. Как сообщается в отчетной статье в Nature Medicine, уже два года женщина полностью здорова.

Злокачественное перерождение клеток всегда связано с накоплением в клетках мутаций, которые приводят к синтезу раковыми клетками мутантных белков. Появление «ненормальных» белков (неоантигенов) помогает иммунитету распознать опухолевые клетки и уничтожить их.

Одно из направлений иммунотерапии рака — использование для лечения уже имеющихся у пациента собственных противоопухолевых Т-клеток, распознающих неоантигены. Чаще всего таких клеток довольно мало, поэтому организм больного не может самостоятельно справиться с опухолью. Однако если их извлечь, идентифицировать и размножить, а затем ввести обратно пациенту, противоопухолевый иммунитет окажется достаточно силен, чтобы полностью уничтожить злокачественные клетки, даже если опухоль уже начала метастазировать, то есть распространилась по всему организму.

Именно такой подход использовали онкологи из Национального института рака Национальных институтов здоровья США для экспериментального лечения пациентов с метастазирующим эпителиальным раком. В ходе клинических испытаний одну из пациенток с метастазирующим лекарственно-устойчивым раком груди впервые удалось полностью вылечить.

Женщина 49 лет по имени Джуди Перкинс (Judy Perkins), инженер из Флориды, страдала от эстроген-позитивного рака груди с метастазами в печень и другие области, устойчивого ко всем видам химиотерапии и гормональной терапии. По словам Перкинс, врачи оставляли ей не более трех лет жизни. В рамках клинических испытаний персонализированной Т-клеточной иммунотерапии ей сделали биопсию опухоли и передали образцы исследователям для поиска мутаций, специфичных для опухолевых клеток. Кроме того, из образцов ткани выделили инфильтрирующие опухоль лимфоциты (TILs — tumor-infiltrating lymphocytes) для того, чтобы найти среди них неоантиген-специфические клетки.

В результате секвенирования генома опухоли было обнаружено 62 специфичных мутации. Чтобы определить, какие из них приводят к образованию неоантигенов, исследователи синтезировали библиотеку соответствующих мутантных пептидов и «показали» их лимфоцитам пациентки при помощи антиген-презентирующих клеток. Те лимфоциты, которые реагировали на представленные им пептиды, отбирали и размножали (наличие ответа определяли по нескольким маркерам, таким как интерферон-гамма).

Оказалось, что в случае Перкинс, инфильтрирующие лимфоциты лучше всего реагировали на четыре мутантных белка — SLC3A2, KIAA0368, CADPS2 и CTSB. 80 миллиардов размноженных лимфоцитов, «настроенных» против этих белков, ввели женщине на фоне терапии пембролизумабом. После этого у пациентки наступило улучшение, а через 42 недели тесты показали, что она полностью вылечилась от рака. К моменту публикации ремиссия продолжалась уже 22 месяца. Как сообщает сама Перкинс, она вернулась на работу и даже сходила в поход.

По словам онкологов, участвующих в работе, они не могут точно сказать, помогла ли женщине перспективная терапия ингибитором чекпойнтов пембролизумабом или клеточная терапия. Однако клинические испытания продолжаются, и исследователи надеются воспроизвести результат на других пациентах.

Иммунотерапия рака, к которой относится и терапия генномодифицированными лимфоцитами с химерным антигенным рецептором, и еще ряд подходов, уже не раз показала обнадеживающие результаты, вылечив ряд считавшихся безнадежными больных. Однако крайне высокая стоимость и сложность такой терапии пока не позволяет сделать ее доступной для всех пациентов. Подробнее о видах и перспективах иммунотерапии можно прочитать в нашем блоге.

Наука

Медицина

«По ошибке»: найдено средство от многих видов рака

Ученые случайно нашли средство от большинства типов рака

Новый тип рецепторов иммунных клеток позволит создать универсальную иммунотерапию для множества видов рака, надеются британские исследователи. Они обнаружили новые рецепторы случайно и уже успешно протестировали их применение в борьбе с раковыми клетками на культурах клеток и на мышах. К испытаниям на людях они надеются приступить к концу 2020 года.

Ученые Кардиффского университета в Великобритании обнаружили новый тип рецепторов иммунных клеток. Открытие поможет разработать эффективный способ лечения раковых опухолей, уверены исследователи. Работа была опубликована в журнале Nature Immunology.

Один из методов лечения рака — Т-клеточная терапия. Т-клетки (Т-лимфоциты) — основа иммунитета человека. Они играют центральную роль в защите организма при онкозаболеваниях. Т-хелперы распознают чужеродные агенты на поверхности специализированных клеток иммунной системы, а Т-киллеры, привлеченные их сигналами, устраняют угрозу. При Т-клеточной терапии иммунные клетки удаляются, модифицируются и возвращаются в кровь пациента для поиска и уничтожения раковых клеток.

Наиболее широко используемый метод такой терапии, CAR-T, персонализируется для каждого пациента — Т-клетки распознают белки, связанные с лейкоцитарными антигенами человека (HLA), которые сильно отличаются у разных людей.

Кроме того, метод действует только на несколько видов рака и не способен победить солидные опухоли, которые встречаются при подавляющем большинстве онкозаболеваний.

С помощью системы CRISPR-Cas9 исследователи смогли обнаружить новый тип рецепторов Т-клеток, MR1. Он способен распознавать раковые клетки и не сильно отличается у разных людей в популяции, что делает его перспективным кандидатом для использования в иммунотерапии рака. Кроме того, MR1 различает здоровые и раковые клетки, атакуя только последние.

Открытие было сделано случайно — ученые исследовали образец из банка крови в поисках клеток, способных бороться с бактериями.

«Мы искали кое-что другое! — признается профессор Эндрю Сьюэлл. — Все великие научные открытия сделаны по ошибке».

Исследователи проверили работу MR1 на культурах клеток человека. Т-клетки с этими рецепторами эффективно расправились с с раковыми клетками легких, кожи, толстой кишки, молочной железы, предстательной железы, костей и яичников.

Такжу ученые провели тесты с мышами, больными лейкемией. Новая терапия позволила им достичь ремиссии и прожить дольше грызунов в контрольной группе.

«Это была неожиданная находка. Теперь у нас есть перспектива создания «универсальной» иммунотерапии, которая позволит уничтожить множество видов рака среди населения. Раньше никто не верил, что такое возможно», — говорит Сьюэлл.

Несмотря на то, что CAR-T-терапия была одним из важнейших прорывов в лечении рака крови в последние годы — во многих случаях она дает последний шанс на излечение — ее применение ограничивается небольшим количеством видов рака, она очень дорогая и подходит далеко не всем, — поясняет доктор Аласдер Ранкин. — Разработка «универсального» метода иммунотерапии, который мог бы быть нацелен на различные типы раковых клеток и не нуждался бы в подстройке под каждого отдельного пациента — это захватывающая перспектива. Мы пока не подтвердили, что такой подход точно сработает на пациентах. Но, если этого удастся достичь, то это откроет новые возможности для людей, которые живут с онкозаболеваниями и страдают от тяжелых побочных эффектов при лечении».

Читать еще:  Атопический дерматит: почему он возникает и как его лечат

«Новый вид Т-клеточной терапии обладает огромным потенциалом для преодоления существующих ограничений CAR-T», — отмечает гематолог Оливер Оттманн.

«Если это открытие подтвердится в других работах, оно заложит основу «универсальной» Т-клеточного терапии, что позволит сократить затраты, связанные с выявлением, производством и изготовлением персонализированных Т-клеток», — добавляет иммунолог Оуэн Галлимор. — Это поистине захватывающий и потенциально большой шаг в обеспечении доступности иммунотерапии при раке».

Теперь исследователи заняты определением точного механизма работы MR1.

Они предполагают, что рецепторы распознают изменения в клеточном метаболизме, когда клетка перерождается в раковую.

Ученые рассчитывают протестировать новую терапию на людях уже к концу 2020 года. Основная задача исследователей — обеспечить ее безопасность и убедиться, что Т-клетки не будут атаковать здоровые клетки.

Если испытания пройдут успешно, Сьюэлл надеется, что через несколько лет терапию получится ввести в клиническую практику.

Как иммунная система помогает бороться с раком

Иммунотерапия рака — на сегодняшний день самое революционное направление онкологии, подарившее своим создателям Нобелевские премии, а пациентам — годы жизни. Научный редактор «Сноба» Алексей Алексенко и сеть клиник «Медси» разбираются в вопросе

8 февраля 2019 11:11

У рака зловещая репутация. Есть на свете болезни и более смертельные (хоть и редкие), однако эвфемизм «страшный диагноз» закрепился в ХХ веке именно за онкологическими заболеваниями. Формированию такого имиджа послужил еще и тот факт, что не только симптомы болезни, но и способы лечения были весьма мучительными.

Человеку, оказавшемуся беспомощным в сложной жизненной ситуации, свойственно цепляться за самые эфемерные надежды. Время от времени распространялись слухи о необъяснимых исцелениях — вопреки прогнозам врачей, почти чудесным образом опухоль исчезала. Эти редчайшие случаи как бы намекали, что человек все же не полностью беззащитен перед болезнью. Есть в его распоряжении какая-то сила, неизвестная и неподконтрольная медицине.

В сущности, так и оказалось. Сила эта действительно была тогда не слишком хорошо изучена, хотя в целом и известна, и называлась она «системой приобретенного иммунитета». И когда настал XXI век, именно в этом направлении произошли главные прорывы.

Как устроен иммунитет

Об иммунной системе наш читатель знает все, что ему следует знать: это теперь проходят в средней школе. Исключение, возможно, составляет та прослойка населения, которая верит, что иммунитет можно «активировать» с помощью определенных брендов йогурта. В рамках компромисса между интересами этих двух групп вкратце (и с неизбежным элементом грубой профанации) напомним, как там все устроено.

Ключевой игрок — лимфоциты. В этих кровяных клетках происходят случайные перестройки особых генов, в результате чего в каждом лимфоците вырабатывается белок-иммуноглобулин, способный узнавать какую-то специфическую загогулину на других белковых молекулах. Когда такая загогулина — например, в составе оболочки зловредного вируса — появляется в поле зрения лимфоцита, он получает сигнал на размножение, производя множество потомков, готовых атаковать этот белок.

Проблема в том, что и сам человеческий организм — это совокупность десятков тысяч белков. Если дать лимфоцитам волю, они в считаные часы убьют собственного хозяина, атаковав его белки. На этот случай предусмотрен механизм, позволяющий отличать те белки, что подлежат атаке, от собственных белков-союзников. Финальный этап атаки лимфоцитов подчиняется принципу «все или ничего»: иммунная система, приняв решение о том, свой перед ней белок или чужой, либо бросает в бой все силы, либо поднимает белый флаг.

Этой точкой баланса управляет особый регуляторный механизм. Если немножко разладить его в одну сторону, организм начнет атаковать собственные клетки: это называется «аутоиммунными заболеваниями». Сдвиг в другую сторону — и организм беспомощен перед чужеродным вторжением.

Злокачественная опухоль — одно из самых опасных вторжений. Но беда в том, что опухоль состоит из собственных клеток организма, и в ней нет других белков, кроме тех, что закодированы в своем собственном геноме. Эволюция иммунной системы кое-как приспособила ее к тому, чтобы все же как-то убивать злокачественные клетки. Однако строгий механизм контроля все время ее одергивает: «Посмотри внимательно! Это же твой собственный белок! Ты действительно настолько его ненавидишь?»

Тем не менее иммунной системе можно помочь — подтолкнуть ее к правильному выбору, слегка подрегулировать контрольные механизмы в сторону чуть меньшей толерантности, чуть большей ксенофобии. На этой идее и основаны методы иммунотерапии рака, которые начали развиваться в начале этого столетия.

Нобелевский прорыв

Несмотря на исключительную важность проблемы рака для человечества и потраченные на эту проблему миллиарды, за победы в этой борьбе присуждено не так уж много Нобелевских премий. За вычетом тех, которыми были отмечены открытия по вирусной природе некоторых онкозаболеваний, их было всего три. Две из них присуждены за последнее десятилетие, и обе — за разные варианты иммунотерапии.

В 2011 году премию решили присудить Ральфу Штайнману, который разработал одну из самых сложных и дорогих методик иммунотерапии — дендритные вакцины. По воле судьбы именно эта терапия продлила его собственную жизнь на пару лет, которых едва хватило на то, чтобы номинироваться на премию (хотя присуждена она была через два дня после его смерти).

А следующая и (пока) последняя Нобелевка за иммунотерапию присуждена в этом году. Ее получили Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзё, работавшие в 1990-х каждый со своим компонентом системы «балансировки» иммунного ответа.

Тасуку Хондзё прославился исследованиями белка PD-1. Аббревиатура PD зловеща, и означает она Programmed Death — программируемую смерть. При хорошем варианте развития событий это вовсе не смерть пациента, а напротив, его благополучие. В конце 1990-х Хондзё и его коллеги из Токийского университета получили линию мышей, у которых белка PD-1 не было. Мышки эти были довольно несчастными: ужасно страдали от целого букета аутоиммунных расстройств. Стало быть, смекнули японцы, их белок как-то участвует в системе контроля иммунитета — тормозит иммунный ответ в тех ситуациях, когда он только все портит.

Сперва казалось, что PD-1 — ключ к аутоиммунным заболеваниям, но он оказался фрагментом еще одного пазла. Белок этот делает вот что: передает лимфоциту сигнал о том, что антитела, которые тот производит, никому не нужны, поскольку направлены на собственные клетки тела. А стало быть, такому лимфоциту следует немедленно совершить сеппуку, что он послушно делает.

Раковые клетки умеют казаться своими: они показывают на своих мембранах белковые сигналы, которые побуждают белок PD-1 считать их друзьями. Но если этот белок удастся блокировать, их старания будут тщетны: T-лимфоциты разыщут их и убьют.

На этом фокусе и основан целый класс иммунотерапий — «чекпойнт-ингибиторы», которые начали развиваться в 2000-х годах и закономерно привели Хондзё к Нобелевской премии. Лекарством являются антитела к белку PD-1. Они находят его и блокируют, не позволяя передавать свой убийственный сигнал. В результате тонкий баланс иммунитета между «всё или ничего» смещается в сторону «всё»: лимфоциты начинают замечать раковые клетки и убивать их.

Одним из первых успешных препаратов, основанных на этом принципе, стал пембролизумаб (коммерческое название «кейтруда»). Окончание -аб у этой группы препаратов намекает на антитела (antibodies): все подобные лекарства — это антитела, блокирующие тот или иной «тормозящий» компонент иммунитета.

Читать еще:  Антибиотики повышают риск сердечного приступа и инсульта

В отличие от большинства сложных индивидуализированных иммунотерапий, чекпойнт-ингибиторы на первый взгляд незатейливы: это просто лекарство, производимое промышленно и вводимое пациенту в форме капельницы. И используют они, в сущности, ту самую «опору на собственные силы» организма, с которой давно уже связывали самые безумные надежды на победу над раком.

Ближе к делу

Онколог Евгений Витальевич Ледин, к. м. н., руководитель Центра химиотерапии Клинической больницы МЕДСИ в Боткинском проезде, начал работать с чекпойнт-ингибиторами, а именно с пембролизумабом, еще на стадии клинических испытаний препарата. К нему мы и обратились за комментарием, чтобы он исправил наши ошибки и скорректировал (только, пожалуйста, не слишком!) наш чрезмерный оптимизм.


Ɔ. Скажите, результаты иммунотерапии похожи на то самое «чудо», которого ждут онкологические больные от медицины?

Я не могу отнести иммунотерапию к области чудес: это не более чем очередной шаг. Это появление дополнительных возможностей, которые никакого отношения к чудесам не имеют, лишь одна из опций, занимающая строго определенное место в общей системе лечения онкологических заболеваний.


Ɔ. А вообще бывают чудесные исцеления, когда вопреки прогнозам опухоль вдруг начинает сама собой исчезать?

Я за свою практику видел несколько тысяч онкологических пациентов, но подобных «чудесных исцелений» не встречал, хотя и слышал от коллег, что такое бывает. Часто за чудо принимают некие биологические особенности опухоли: она развивается медленно, и человек живет долго, но это не чудесное излечение.


Ɔ. Как на практике происходит терапия? Есть ли побочные действия?

Сама процедура — это просто получасовая капельница, которая, как правило, хорошо переносится. Сутки пациент может находиться в стационаре. Что касается побочных эффектов, они бывают у любого препарата. Я в своей практике видел такие побочные эффекты при приеме анальгина, что это было пострашнее любой иммунотерапии. Но иммунотерапия хороша еще и тем, что побочные эффекты в ней по сути разделены на черное и белое: либо все хорошо, либо плохо. В химиотерапии много промежуточных серых тонов: кто-то полностью теряет дееспособность, а большая часть пациентов находится в среднем состоянии. В иммунотерапии очень большая доля пациентов вообще никак не ощущает лечение. А у тех, кто переносит терапию плохо, онкологи научились отслеживать эти побочные эффекты и вовремя их останавливать. В целом иммунотерапия значительно комфортнее, чем другие виды противоопухолевой терапии.


Ɔ. Насколько чекпойнт-терапия близка к той самой «таблетке от рака», о которой мечтали в ХХ веке?

На самом деле в онкологии было несколько переломных моментов, когда казалось, что ключик найден и сейчас рак начнет отступать. В 1980-х некоторые онкологи говорили, что скоро хирурги будут нужны только для того, чтобы взять биопсию — все остальное сделает химиотерапия. Но видите: с тех пор прошло 40 лет, а хирурги не остались без работы. Пятнадцать лет назад журнал People назвал «таблеткой от рака» тарцеву — препарат таргетной терапии. Но оказалось, что он эффективен лишь у узкого круга пациентов.

То же самое с иммунотерапией: есть подтип опухолей, где работает данный механизм ускользания от иммунного ответа, и там чекпойнт-ингибиторы оказываются эффективны. Чаще это происходит при меланоме или, к примеру, при раке почки. На фоне прочих достижений это кажется чудесным: люди, которые раньше умирали в течение 6–8 месяцев, теперь стали долго жить: четверть пациентов переживают пятилетний рубеж, что в онкологии приравнивается к излечению. Но это не чудо: просто у этой четверти найденный ключик подходит к тому механизму, который лежит в основе их заболевания.

Но, конечно, такое открытие дает новую надежду пациентам и новую мотивацию онкологам. Когда я начинал работать, онкология была другой. Если сравнить ситуацию сейчас и 20 лет назад, то сейчас пациент в значительно более выгодном положении. Новых возможностей колоссальное количество.
Ɔ.

Как иммунотерапия спасла от рака Милтона Райта и других

Новейшая CAR Т-клеточная иммунотерапия рака (лечение рака с помощью Т-клеток иммунной системы, изменённых химерным антигенным рецептором CAR) уже спасает жизни американцев.

4 ноября 2014 года. Жизнь двадцатилетнего парня Милтона Райта, кажется, наконец-то вошла в нормальное русло. После серии неудач в части образования, футбольной карьеры и планов по вступлению в морскую пехоту, он нашел свой путь, начиная карьеру рекламной модели в компаниях Zumiez и Adidas. Он почти уже забыл, что у него был рак.

В 2013 году Райт поскользнулся на тротуаре в городе Сиэтле, где он живёт, упал и с трещиной в ребре попал в расположенную рядом детскую больницу. Больница была ему знакома, так как он жил недалеко от неё, а в возрасте 8 лет его доставили в эту больницу с диагнозом «лейкемия» (тяжелое онкологическое заболевание крови). Он тогда провел там несколько лет на лечении, в течение которых у него были два приступа острого лимфобластного лейкоза (ОЛЛ). Второй приступ произошёл, когда ему было 15 лет.

После обследования его ребра и отбора крови для анализа, медсестра сказала Райту, что ему проведут анализ на гематологическую онкологию. «Вот тогда я понял всё. Падение с повреждением ребра, образцы крови ─ они считают, что у меня третий приступ лейкемии», ─ вспоминает Райт.

Райт знал ребят, которые получили приступ лейкемии в третий раз. «Никто из них не выжил. Вот когда врачи говорят вам, что жить осталось не более 6 месяцев. Я понял, что скоро умру».

Врач Райта, Ребекка Гарднер, доктор медицинских наук, подтвердила возврат лейкемии у Райта, но вместо обещания 6 месяцев оставшейся жизни она предложила ему стать вторым пациентом – участником проводимых ею клинических испытаний. Первый пациент не имел никаких признаков лейкемии всего через 9 дней после начала лечения.

Новое лечение, которое называется CAR Т-клеточная терапия рака, перенастраивает собственную иммунную систему пациента так, чтобы она легко распознавала и уничтожала раковые клетки . В июле 2014 года FDA отметило CAR T-клеточную терапию как «прорыв в лечении рака», и это не оставляет сомнений в том, что новая технология лечения будет официально утверждена.

CAR T-клеточная терапия является одним из видов иммунотерапии, новой волны экспериментальных и впервые утверждённых процедур, подстёгивающих иммунную систему на борьбу с раком так, как это она делает с другими болезнями. Эта тема преобладала в текущем году на заседании Американского общества клинической онкологии.

Некоторые врачи и учёные называют иммунотерапию основным направлением на пути к избавлению от рака. В 2014 году FDA одобрило еще два препарата иммунотерапии ─ для лечения меланомы и хронического лимфолейкоза, в том числе пембролизумаб (продаётся как Keytruda), который был официально одобрен для иммунотерапии меланомы в прошлом месяце.

«Мы заставляем форсированно работать иммунную систему», ─ говорит Линн Шухтер, доктор медицинских наук, главный гематолог-онколог и исследователь иммунотерапии в Университете Пенсильвании. «Новая процедура позволяет войти в совершенно новое измерение для атаки на раковую клетку».

Форсированные Т-клетки иммунной системы

Поскольку раковые клетки имеют черты здоровых клеток, иммунная система не распознаёт их, принимая за нормальные. В процессе клинических испытаний Ребекки Гарднер учёные генетически изменяют Т-клетки собственной иммунной системы человека ─ белые кровяные тельца (лейкоциты), которые путешествуют по всему телу в поисках инфекций и других нарушений нормального состояния. Цель этих изменений ─ научить их распознавать и атаковать раковые клетки лейкемии.

Читать еще:  послеродовая депрессия

Признаком того, что Т-клетки работают, является лихорадка, но если врачи не смогут взять её под контроль, им, скорее всего, придется убить Т-клетки специальными препаратами и прекратить лечение рака.

После того, как учёные модифицировали Т-клетки Милтона Райта в лаборатории, он получил их обратно через капельницу, после чего стали ждать наступление лихорадки. Две недели спустя лихорадка, которую не удалось обуздать, привела его в реанимацию, и врачи стали обсуждать вариант уничтожения Т-клеток.

«Я не был готов пойти на это», ─ рассказывал потом Райт. «Я попросил их подождать ещё день-два, возможно, организм сам справится с лихорадкой».

Два дня спустя лихорадка Райта прекратилась. Когда через несколько дней он стал достаточно крепким для процедуры спинномозговой пункции (с целью проверки на лейкемию), стало ясно, что рак исчез.

«Это действительно работает»

После выздоровления Райта ему сделали пересадку костного мозга ─ дополнительную гарантию против рецидива рака. Сейчас ему 21 год и своё восстановление он считает чудом, хотя уже довольно много людей с этим типом лейкемии успешно прошли подобные процедуры.

«Это не просто горстка пациентов. Это постоянно растущее число людей, вылечившихся в нескольких медицинских центрах», ─ говорит Ренье Брентьенс, доктор медицинских наук, онколог Мемориального онкологического центра Слоана-Кеттеринга (в Нью-Йорке), который провел 20 лет, исследуя способы манипулирования иммунными клетками для борьбы с раком. «Успешное применение иммунотерапии не является счастливой случайностью для одного пациента. Это действительно работает при лечении лейкемии», ─ говорит он.

С 2009 года исследователи онкологического центра Слоана-Кеттеринга, Университета Пенсильвании и Национального института рака пытались лечить с помощью иммунотерапии около 100 пациентов с острым лимфобластным лейкозом (ОЛЛ). Более 70 из них вылечились полностью. Такие результаты и принесли этому методу в FDA статус «прорыва в лечении рака».

«Это очень, очень плохая болезнь ─ 3-летняя общая выживаемость пациентов после рецидива лейкоза составляет менее 10%», ─ говорит Брентьенс. «Большинство пациентов, которых мы наблюдали в течение 6-месяцев после CAR Т-клеточной терапии, достигли или прошли свой срок ожидаемой выживаемости, который им был отпущен, когда они впервые пришли в нашу клинику», ─ говорит он.

Исследователи продолжают испытывать модифицированные Т-клетки у пациентов с другими типами лейкемии, лимфомы, миеломы ─ всех раковых заболеваний крови. «Вопрос в том, можем ли мы расширить эту технологию на более распространённые виды опухолей, такие как рак толстой кишки, рак яичников, рак молочной железы», ─ говорит Брентьенс. Проведённые исследования в области иммунотерапии, считает он, позволяют ответить «да».

Тормоза иммунной системы

Рассматривая вопросы избирательной активации иммунной системы для уничтожения раковых клеток в отдельных органах тела, исследователи пытаются найти ключ к управлению её «тормозами», которые не позволяют ей «разогнаться на всю катушку». В результате развиваются раковые опухоли, так как элементы иммунной системы не атакуют каждую мелочь, которая встречается им на пути. Это и есть своего рода тормоза, без которых тело будет в состоянии постоянной лихорадки, появления сыпи и других ответов иммунной системы.

Исследователи в настоящее время работают над тем, как временно освободить «тормоза» таким образом, чтобы разогнать собственную иммунную систему пациента на уничтожение рака в отдельном органе, не нападая в то же время на остальные части тела.

«Лечение меланомы было у нас живым примером этого типа иммунотерапии», ─ говорит Шухтер. Этот вид иммунотерапии открывает также перспективы лечения раковых заболеваний лёгких, мочевого пузыря и почек.

Определенные белки на поверхности иммунных клеток контролируют эти, так называемые, тормоза, управление которыми осуществляется введением специальных препаратов ─ техногенных антител, которые выключают те или иные из этих белков. Но это рискованно: иммунная система, разогнавшись при снятых тормозах, может атаковать не только раковые, но и здоровые клетки. Это может привести к таким проблемам, как колит, нарушения в кишечнике, гепатит, тяжелая кожная сыпь, воспаление гипофиза и щитовидной железы. «Это действительно серьёзные побочные эффекты – управляемые, но серьезные», ─ говорит Шухтер.

«Излечение возможно»

Другие техногенные антитела, разгоняющие иммунную систему, нацелены на различные этапы роста и распространения рака.

У некоторых пациентов с развитой меланомой (самой смертельной формой рака кожи) и метастазами, произошло полное восстановление после лечения одним из выключающих «тормоза» препаратов, например, Ipilimumab, который продаётся под названием Yervoy.

К тому времени, когда сантехнику Томасу Сасуре из Огайо в 2010 году в возрасте 55 лет был поставлен диагноз «меланома», рак уже распространился на его легкие, печень и мозг. Вскоре опухоли появились на спине и под мышкой, их можно было нащупать рукой. Перед последним этапом химиотерапии в Восточном региональном медицинском центре в Филадельфии, Сасура и его врач ещё могли нащупать опухоли на его теле.

«Вот тогда врач и познакомил меня с препаратом Yervoy», ─ говорит Сасура. Обычно врачи никогда не назначают пациенту совершенно новый препарат, поэтому врач предупредил Сасуру, что он понятия не имеет, как тело Сасуры может реагировать на Yervoy. Но Сасуре нечего было терять. Через три недели после первого 90-минутного вливания препарата через капельницу все опухоли исчезли.

«Я не мог в это поверить. Говорят, что обычно для такого эффекта требуются два-три вливания», ─ говорит он.

Сасура закончил лечение ─ четыре вливания за 12 недель, и с тех пор находится в состоянии ремиссии (значительное ослабление симптомов). Сканирование тела ещё показывает кое-где рак в его теле, но он не растет, а иногда сокращается.

«Не все пациенты так реагируют на иммунотерапию, но у многих уходят все опухоли, что весьма необычно для меланомы», ─ говорит Шухтер. “У нас есть пациенты, которые имели метастазы меланомы, но живут уже больше 4-х лет без каких-либо доказательств наличия рака. Я начинаю использовать слова «излечение возможно».

Исследователи надеются, что эти результаты будут повторены с другими видами рака. Клинические испытания с препаратом Ipilimumab, которые сейчас проводятся, включают пациентов с раком молочной железы, лёгких, шейки матки, предстательной железы, головы и шеи, поджелудочной железы, почек, крови.

Перспективы вылеченных людей

Год или более после иммунотерапии, такие люди, как Райт и Сасура, уже не думают о том, как они проведут свои последние дни. Жизнь у них продолжается. Сасура вернулся на работу по ремонту сантехники в кухнях и ванных комнатах. Райту разрешили вернуться в спортзал на несколько месяцев раньше тех, кого лечили только пересадками костного мозга. Вернув физическую форму, он теперь возвращается в модельный бизнес.

Ему по-прежнему трудно верить в случившееся. «Когда я говорю, что вылечился, я не чувствую себя уверенным на 100%, несмотря на то, что по данным анализов моей крови, у меня не могут найти ни одной раковой клетки».

«Я чувствую, что это лечение работает», ─ говорит Райт, «и я полностью доволен результатами».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector