0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Эксперты рассказали об эффективности иммунотерапии при лечении рака

Онколог об иммунотерапии рака: Это не панацея, но может продлить жизнь

Нобелевскую премию по медицине в этом году присудили онкологам – их работы называют не иначе как прорывом в деле лечения рака.

В чем суть и действительно ли это прорыв, обещающий онкобольным излечение, рассказал кандидат медицинских наук, нейрохирург-онколог Михаил Куржупов:

– Что изобрели Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзе?

– Иммунотерапию рака. Их открытия положены в основу нового метода лечения онкологических заболеваний, при котором иммунитет больного учится распознавать опухолевые клетки и бороться с ними. Иммунные клетки – Т-лимфоциты – находят опухолевые и работают по принципу «свой-чужой». Но опухоль обманывает их, подавая на рецепторы иммунных клеток сигнал «я свой», в итоге они не трогают опухолевые клетки и те продолжают размножаться.

– Нобелевские лауреаты придумали, как обмануть опухоль?

– Да. В основе иммунотерапии – воздействие на контрольные точки (cheсkpoint), которые отвечают за взаимодействие рецепторов Т-лимфоцитов и опухолевых клеток. В основе противоопухолевых иммунных препаратов – моноклональные антитела, которые приводят к опознаванию иммунитетом опухоли и ее уничтожению. После того как на конференции Американской ассоциации клинической онкологии в 2016 году были опубликованы доклады об эффективности иммунотерапии, этот вид лечения и был назван прорывом года.

– Какие виды рака так можно лечить?

– Меланому, рак легкого, мочевого пузыря, почки, рак в области головы и шеи, отдаленные метастазы этих болезней. Сейчас весь мир постепенно набирает опыт применения иммунотерапии.

– Выходит, рак действительно стал излечимым?

– Возьмем два ключевых онкозаболевания, где иммунотерапия показала свою эффективность: это немелкоклеточный рак легкого (НМРЛ) и меланома. Исследования показывают повышение выживаемости по сравнению с другими видами противоопухолевой терапии. Однако нужно учитывать, что в них изначально участвовали пациенты с хорошим соматическим статусом и ожидаемой продолжительностью жизни не менее 3 месяцев. Почему такой срок? Потому что для развития эффекта иммунотерапии необходимо около 3 месяцев. Так что этот метод имеет определенные ограничения и пока не приводит к излечению пациентов, но увеличивает продолжительность жизни. В Москве иммунотерапия применяется с 2017 года, и из своего опыта могу сказать, что этот вид лечения действительно эффективен, но, к сожалению, до недавнего времени назначался при прогрессировании заболеваний.

– А когда его нужно начинать, чтобы у человека было больше шансов?

– Сейчас обсуждается вопрос о применении иммунотерапии в первой линии лекарственного противоопухолевого лечения, когда болезнь можно если уж и не победить, то заглушить на длительное время. Это очень важно! Это возможность для больных дожить до разработки новых методов лечения, а самое главное – это возможность быть с семьей, друзьями, вести активную социальную жизнь.

Материал вышел в издании «Собеседник» №40-2018.

Наука

Медицина

Иммунотерапия поможет даже дьяволу

Почему иммунотерапия рака находит все больше сторонников

Эксперты фарминдустрии прочат недвусмысленное будущее иммунотерапии рака. Уже скоро кардинально изменится подход к большинству онкологических заболеваний — врачи перейдут от «тотальной травли» организма к восстановлению естественного противоопухолевого иммунитета. «Газета.Ru» рассказывает о современной терапии, ее подводных камнях и роли российских ученых в мировом иммунобуме.

Всего пару лет назад FDA одобрило ингибиторы PD-1 и PD-L1 — принципиально новые препараты, нацеленные на восстановление естественного иммунитета к опухоли. Блокируя рецептор PD-1 или его лиганд PD-L1, препараты делают опухоль «видимой» для иммунитета и обезоруживают ее.

Подробнее:

4 февраля — Всемирный день борьбы против рака

Далее Т-клетки самостоятельно справляются с болезнью, и опухоль регрессирует.

«Многие опухоли на своей поверхности экспрессируют лиганд PD-L1, который взаимодействует с рецептором PD-1 на Т-лимфоцитах, — пояснил «Газете.Ru» Роман Иванов, вице-президент по разработкам и исследованиям компании BIOCAD. — Таким способом опухоль становится, по сути дела, «невидимой» для иммунитета, она выживает и, метастазируя, распространяется по организму».

Ингибиторы PD-1 и PD-L1 разрывают патологическое взаимодействие — иммунитет начинает бороться с опухолью так же, как с вирусом. Препараты отмеченных групп уже более чем в 10 случаях получили от FDA статус «прорывных». Они же изменили тактику лечения и международные руководства, например, по меланоме, опухолям почки и мочевого пузыря. А всего несколько недель назад FDA одобрило применение авелумаба, относящегося к ингибиторам PD-L1, для лечения чрезвычайно злокачественной опухоли — карциномы из клеток Меркеля.

Стоит отметить, что во всех приведенных примерах ингибиторы PD-1 и PD-L1 — прорывные без прикрас. До настоящего момента для карциномы из клеток Меркеля вообще не существовало каких-то нехирургических методов лечения. А в регистрационных клинических исследованиях по опухолям почки, меланомы и мочевого пузыря принимали участие безнадежные пациенты, получившие все возможное лечение, выработавшие резистентность ко всем доступным лекарствам.

Но даже в такой когорте был эффект и даже регрессия заболевания.

Впрочем, настоящей клинической практики этот прорыв все еще не коснулся. Как и любое новое лечение, ингибиторы PD-1 и PD-L1 чрезвычайно дороги. Годовая стоимость применения любого из них с легкостью превосходит $100 тыс. Именно по этой причине современная терапия пока что мало доступна даже для людей, не говоря уже о тасманийских дьяволах (Sarcophilus harrisii), которым, как оказалось, она помогает избавиться от дьявольски заразного рака.

Системы здравоохранения большинства стран оплачивать столь дорогое лечение не готовы. Сами пациенты и страховые компании тоже. И тем не менее направление фарминдустрии признано более чем перспективным.

Подробнее:

Как бороться с онкологическими заболеваниями

По данным Research and Markets, в 2016 году рынок ингибиторов PD-1 и PD-L1 составил почти $5 млрд. А среднегодовой рост составит 23,4% в период 2017–2025 годов. В докладе обозначены ключевые игроки рынка: Merck & Co., Inc., Bristol-Myers Squibb Company, AstraZeneca plc, Pfizer Inc., F. Hoffmann-La Roche AG, Novartis AG, Regeneron Pharmaceuticals, Inc., Ono Pharmaceutical Co., Ltd., and Merck KGaA.

Читать еще:  Рак молочной железы: в поисках «волшебной пули»

Компании стараются стать ближе к мировым научным центрам. Та же AstraZeneca переместила свою штаб-квартиру в Кембридж, где недавно завершила строительство огромного исследовательского центра. Его запуск намечен на 2018 год, всего в Кембридже уже работают 2 тыс. исследователей компании. «Лучший способ ответа на современные научные вызовы — работать в открытом, прозрачном духе с лучшими мировыми учеными, поэтому Кембридж — лучшее место для нашего нового исследовательского центра», — считает Мене Пангалос, исполнительный вице-президент компании.

Какова же роль и позиция России в этом иммунобуме? Ключевые компании в нашей стране представлены. И в ноябре 2016 года Российское общество клинической онкологии (RUSSCO) подписало Меморандум о старте проекта по развитию иммуноонкологии в России при участии компаний AstraZeneca, Bristol-Myers Squibb, MSD и Roche. В заявленных направлениях сотрудничества фигурируют образовательная и научно-исследовательская деятельность, содействие увеличению доступности новых методов лечения для российских пациентов.

А российская компания BIOCAD в своих пайплайнах имеет антитело к PD-1. Антитело прошло доклинические исследования, завершается клиническое исследование I фазы.

«В 2016 году в рамках клинического исследования россияне начали получать отечественный ингибитор PD-1, — рассказал Роман Иванов. — В исследование включены в основном пациенты с меланомой IV стадии – это пациенты с многочисленными метастазами в различных органах, с ожидаемой продолжительностью жизни не более нескольких месяцев.

Однако у некоторых больных достигнуты поистине фантастичные результаты — остановка роста опухоли, а у некоторых больных – существенный регресс заболевания.

Например, у первого пациента, включенного в данное исследование, всего за пару месяцев общая опухолевая масса сократилась более чем в два раза».

Подробнее:

Ученые выяснили, к каким последствиям приведет длительный перелет к Марсу

И тем не менее оптимистичные заявления о первенстве России в иммуноонкологии — скорее пока мечты. Россия — далеко не первая: уже сейчас на стадиях клинических исследований около 50 ингибиторов PD-1 и PD-L1, самих протоколов почти 1000. Препараты, уже зарегистрированные FDA, созданы вовсе не в России.

Однако мировое сообщество смотрит вперед. Уже сейчас ученые обсуждают следующее поколение препаратов — новые ингибирующие соединения и костимулирующие антитела, которые самостоятельно или в комбинации с ингибиторами PD-1 и PD-L1 улучшат результативность иммунотерапии.

Весьма перспективной может оказаться роль математического моделирования лекарственных молекул. Компания M&S Decisions, резидент Фонда «Сколково», в сотрудничестве с компанией AstraZeneca делают ставку именно на него и считают, что, прогнозируя терапевтический потенциал, удастся сэкономить время на научно-исследовательской работе, которая может занимать десятилетия.

Помимо вопросов производства и доступности, научное сообщество поднимает проблему маркеров эффективности лечения. Так, оказалось, что при раке почки, в отличие от меланомы, экспрессия PD-L1 не была связана с эффективностью лечения. То есть при раке почки присутствие самой мишени никак не говорило о том, что лекарство, нацеленное на нее, окажется эффективным. При меланоме уровень экспрессии мишени ожидаемо коррелирует с эффективностью препарата, на нее нацеленного.

Говоря о применении современных препаратов в России, необходимо поднимать и вопрос обучения врачей. На мировых профильных конгрессах (ASCO, ESMO) ученые обращают внимание: при применении иммунотерапии непонятно, как фиксировать ответ. Оказывается, что при иммуноонкологических подходах критерии прогрессии и регресса заболевания, применяемые при лучевом лечении и химиотерапии, могут запутать врача.

Например, может наблюдаться временная «вспышка» заболевания и только после — регресс.

Или, напротив, пациент может выглядеть резистентным к лечению и ответить на него отсроченно — в том числе после прекращения терапии.

Также результат может оказаться схожим с картиной полного исцеления — отменять ли в таком случае лечение или продолжать курс, стоимостью $100 тыс. в год, — ученым неясно. И в этом вопросе проблемой может стать не только финансовая токсичность лечения, но реальные клинические осложнения. Дело в том, что подавление иммунного ответа — это также здоровая необходимость, предотвращающая аутоиммунные заболевания и поддерживающая иммунотолерантность.

Поэтому «включить» противоопухолевый иммунитет на пожизненный режим нельзя — это приведет к другим не менее опасным болезням.

Подробнее:

Почему Индия стала медицинской Меккой

Обсуждается и кардиотоксичность, которая не была отмечена в клинических исследованиях, но дала о себе знать в реальной клинической практике. Другим неожиданным явлением стало практически полное обесценивание столь дорогостоящего лечения в случае, если пациент принимает антибиотики: медиана выживаемости без прогрессирования при раке почки снизилась в четыре раза при приеме антибиотиков.

Сейчас ученые многого ожидают, но одновременно предостерегают от заключений о всесильности иммунологических подходов и фантастических перспективах нового метода. А также обращают внимание на необходимость осознанного применения современной иммунотерапии.

Слишком много сложностей, препятствующих ее широкому клиническому применению. Однако и опускать руки, в том числе ссылаясь на уже имеющееся отставание, — тоже неверно. Эксперты отмечают, что ставки вхождения в эту нишу фармбизнеса слишком велики — не менее $1 млрд. Тем не менее существуют различные механизмы, позволяющие развиваться даже малым игрокам.

Помимо тех проектов, которые уже сделали Россию участником мирового иммунобума, важная роль должна быть отведена образованию врачей. Если уж не создавать новые молекулы, то быть подготовленными к их применению необходимо.

Иммунотерапия: эксперты рассказали об универсальном оружии в борьбе с онкологией

В Москве прошло мероприятие «Универсальное оружие в борьбе с онкологией» с участием мирового эксперта-основоположника иммуноонкологии профессора Дэниела Чена, а также ведущих российских онкологов Бориса Алексеева и Константина Лактионова.
Фото предоставлено пресс-службой Roche.

Один из основоположников иммуноонкологии профессор Дэниел Чен (Daniel Chen) и ведущие российские онкологи Борис Алексеев и Константин Лактионов рассказали о «новой эре» в лечении онкологических заболеваний – иммунотерапии.

Поясним, что на сегодняшний день иммунотерапия рака является одной из самых захватывающих областей исследований. Некоторые специалисты считают, что этот вид лечения может стать «четвёртым столпом» среди возможных вариантов лечения, наряду с хирургией, химиотерапией и лучевой терапией. И действительно, авторы проекта «Вести.Наука» (nauka.vesti.ru) рассказывали, как иммунотерапия победила самый агрессивный тип рака груди.

Преимущество иммунотерапии в том, что она активирует собственные защитные силы организма для борьбы с раком. В целом иммунная система человека изначально нацелена на защиту от внешних врагов: вредоносных бактерий, паразитов, вирусов и токсинов. Но рак по своей сути является врагом не внешним, а внутренним: агрессивной становится собственная клетка организма, которая к тому же начинает стремительно делиться.

Читать еще:  В депрессии могут быть виноваты гормональные таблетки

Более того, раковые клетки «маскируются» от иммунитета (и даже от лечения), призванного отслеживать и устранять сбои в организме, вырабатывая особые белки (например, PD-L1). По этой причине злокачественная опухоль становится невидимой для иммунной системы, в результате она растёт и распространяется в поражённом органе и даже за его пределами.

Цель иммунотерапевтических препаратов – помочь иммунным клеткам (нашим защитникам) увидеть опухоль и атаковать её, блокируя образование и рост раковых клеток.

«Иммунотерапия основана на вовлечении в борьбу с заболеванием собственной иммунной системы человека. Данный вид лечения потенциально может спасти человечество от рака, одной из главных причин смерти людей во всем мире», – считает Дэниел Чен, вице-президент и руководитель подразделения по разработке противоопухолевой иммунотерапии, Genentech (входит в группу компаний Roche).

По словам Чена, на сегодняшний день благодаря инновационным иммунотерапевтическим препаратам у медиков появилась возможность спасти жизни миллионов пациентов, в том числе с такими опасными и тяжёлыми онкологическими заболеваниями, как рак мочевого пузыря и рак лёгкого. В 2018 году в России был зарегистрирован первый PD-L1 ингибитор, который буквально совершил революцию в терапии этих заболеваний. И профессор Чен был одним из создателей уникального лекарства.

«Мишенью для иммунотерапевтических препаратов становятся раковые клетки по всему организму, поэтому они эффективны даже на поздних стадиях болезни, при метастазах», — объясняет профессор.

Если говорить о других преимуществах иммунотерапии, то специалисты упоминают и универсальность: один препарат может подойти для лечения нескольких разновидностей рака; а также длительность лечебного эффекта по сравнению со стандартной химиотерапией. Иммунотерапевтические препараты обеспечивают длительный период ремиссии, возвращая людей к активной жизни, семье, работе.

Согласно статистике, рак мочевого пузыря входит в десятку наиболее распространенных разновидностей рака; от него страдает более 2,7 миллионов человек во всем мире. Ежегодно регистрируется более 430 тысяч новых случаев заболевания и более 165 тысяч летальных исходов. При этом 16 тысяч новых диагнозов рака мочевого пузыря в год ставят в России, в среднем 6 тысяч пациентов умирают.

Специалисты поясняют, что основная группа риска – курильщики, а также люди, организм которых подвергается воздействию химикатов. Мужчинам подобный диагноз ставят в три раза чаще, чем женщинам.

Рак мочевого пузыря может поразить людей любого возраста: он может развиться у молодых людей, причем, как правило, в наиболее агрессивной форме.

Если говорить о симптомах, то медики указывают на кровь в моче и недержание, боли в области живота, нижней части спины (в районе почек), дискомфорт при мочеиспускании.

При лечении такого типа рака существует важнейшая проблема — каждому второму пациенту противопоказана стандартная терапия (химиотерапия на основе платины). И до сегодняшнего дня у пациентов было крайне мало вариантов лечения заболевания, да и прогноз исхода болезни был весьма неблагоприятным. Почти 30 лет в мире не регистрировались инновационные препараты для лечения рака мочевого пузыря.

«Всего 6 процентов пациентов с метастатическим раком мочевого пузыря живут более пяти лет. Главные причины высокой смертности – агрессивное течение заболевания и ограниченный доступ к инновационным методам лечения. Согласно опросу врачей, треть пациентов с раком мочевого пузыря не обращаются к специалисту более полугода после появления опасных симптомов. При этом на поздних стадиях вероятность положительного исхода существенно снижается», – рассказывает Борис Алексеев, д.м.н., профессор, заместитель генерального директора по научной работе ФГБУ «НМИРЦ» Минздрава РФ, учёный секретарь Российского общества онкоурологов, член Европейской и Международной ассоциаций урологов.

Он приводит в пример страшные цифры: каждые полтора часа рак мочевого пузыря уносит одну жизнь. В связи с этим крайне необходимы новые варианты терапии.

«Сегодня с появлением иммунотерапии возможность победить болезнь есть, нужно это использовать, и позитивные результаты не заставят себя ждать», — считает учёный.

Другое опасное заболевание — рак лёгкого — является самой частой причиной летальных исходов среди всех онкологических патологий. Каждый год медики диагностируют более одного миллиона новых случаев этой болезни. А в нашей стране на рак лёгких приходится 15 процентов всех случаев смерти от онкологии: более 50 тысяч пациентов в год при заболеваемости в среднем в 60 тысяч.

И снова специалисты называют ту же причину развития заболевания – злосчастное курение (даже электронных сигарет). Согласно исследованиям, риск развития рака лёгкого у курящих в 20 раз выше в сравнении с теми, кто эту вредную привычку не завёл.

Безусловно, нельзя списывать со счетов и экологическую обстановку, которая также влияет на развитие заболевания (скажем, загрязнённость воздуха). Как и в случае с раком мочевого пузыря, рак лёгкого встречается у мужчин чаще, чем у женщин. Кроме того, есть прямая зависимость от возраста: у 60-70-летних уровень заболеваемости существенно выше, чем у 30-40-летних.

Симптомы рака лёгкого на ранних стадиях довольно неспецифичны: одышка, боль в грудной клетке, свистящие звуки при дыхании, хронический сухой кашель (на поздних стадиях – с кровью), увеличение лимфоузлов в надключичной области.

Специалисты советуют раз в год делать флюрографию, чтобы выявить рак лёгких на ранней стадии. К слову, учёные постоянно говорят о ранней диагностике заболевания и предупреждают, что вылечить рак на ранней стадии реально. В частности, об этом ранее рассказывал хирург-онколог директор Евразийской федерации онкологии Сомасундарам Субраманиан: «Если рано выявить многие виды онкологических заболеваний, они могут быть излечены. При некоторых опухолях возможно почти стопроцентное излечение, если выявить заболевание на первой и второй стадиях. А если выявить поздно, то и 15 процентов людей мы не сможем спасти».

Но на сегодняшний день статистика удручающая: более 70 процентов случаев заболевания в России диагностируются на поздних стадиях.

«При метастатическом раке лёгкого пятилетняя выживаемость составляет менее пяти процентов. Дело в том, что до недавнего времени возможности лечения были ограничены. Несмотря на разгар эры таргетной терапии, в подавляющем большинстве случаев пациенты продолжают получать первой стандартную химиотерапию, которая имеет крайне ограниченную эффективность», — рассказывает Константин Лактионов, д.м.н., профессор, заведующий отделением клинических биотехнологий, заместитель директора по лечебной работе ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Минздрава РФ.

По его словам, с развитием иммунотерапии мир очутился на пороге новой эры в медицине. «Важно не останавливаться и продолжать двигаться вперед – к полной победе над онкологией», — добавляет Лактионов.

Читать еще:  Мировая диета: пластик на завтрак, обед и ужин

«Мы в компании «Рош», которая является мировым лидером в области передовых медицинских разработок в борьбе с онкологическими заболеваниями, стремимся не только повысить осведомленность населения о прорывных инновациях, но и обеспечить доступность новейших лекарств для российских пациентов», – комментирует Ненад Павлетич, генеральный директор «Рош» в России.

Он отмечает, что инновационные препараты для лечения рака мочевого пузыря не регистрировались более 30 лет: иммунотерапия в буквальном смысле совершила революцию, но это только начало.

Специалисты уверены, что иммунотерапия имеет все шансы стать универсальным открытием для борьбы с раком, к которому человечество стремится на протяжении столетий. Но даже такой прогрессивный метод может оказаться неэффективным, если пациент обратился к специалисту слишком поздно.

Также учёные в очередной раз повторяют старый совет: не нужно откладывать визит к врачу при появлении тревожных признаков, лучше убедиться, что поводов для беспокойств нет, чем искать в Интернете схожие симптомы, самостоятельно ставить себе диагноз и заниматься самолечением, или, что ещё хуже, игнорировать симптомы.

Ученый рассказал, почему иммунотерапия излечивает рак

ОСКВА, 1 окт — РИА Новости. Иммунотерапия совершила революцию в онкологии, о чем свидетельствует Нобелевская премия по физиологии и медицине, присужденная сегодня американскому ученому Джеймсу Эллисону и японскому исследователю Тасуку Хондзё. Онколог Николай Жуков, рассказал РИА Новости, почему эта терапия помогает на самых последних стадиях заболевания.

То, что опухоли способны избегать иммунного «надзора», продолжая жить и размножаться в организме больного, несмотря на наличие на них потенциальных мишеней для иммунной атаки (опухолевых антигенов), было известно давно. Ученые предполагали, что опухоли каким-то образом удается обмануть иммунитет, прекрасно уничтожающий внешних агрессоров (бактерии, вирусы, чужеродные ткани), но не замечающим при этом растущую опухоль. Но вот механизм этой маскировки до недавнего времени оставался неизвестен на протяжении многих лет, в течение которых все попытки врачей «разбудить» противоопухолевых иммунитет оставались безуспешными.

Именно за открытие этого механизма и последовавшее за ним создание новых препаратов, совершивших революцию в терапии рака, и была присвоена Нобелевская премия по медицине и физиологии в этом году.

«Препаратам, созданным в результате этого открытия, удалось практически невозможное — дать некоторым людям с ранее абсолютно фатальными заболеваниями, неминуемо приводящими к смерти, шанс на длительный контроль опухоли, в ряде случаев и на полное излечение», — рассказывает РИА Новости Николай Жуков, руководитель отдела мультидисциплинарной онкологии НМИЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева, доцент кафедры онкологии, гематологии и лучевой терапии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, член правления Российского общества клинической онкологии (Russco).

По словам онколога, эти препараты сейчас используют для иммунотерапии у людей с отдаленными метастазами, когда болезнь достигла четвертой стадии. И за короткий период с момента их первого появления они доказали свою эффективность и стали официально применяться в мире уже при 14 видах опухолей.

Новый класс препаратов показал свою эффективность впервые на меланоме.

«До их появления больные с метастазами меланомы жили менее года, и мы практически ничего не могли предложить им даже в качестве лечения, хоть чуть-чуть продляющего жизнь. Но первые же испытания новых иммуноонкологических препаратов показали, что они в состоянии не просто временно затормозить опухоль. Согласно опубликованным данным, без дополнительной поддерживающей терапии каждый пятый пациент, получивший лечение в рамках этих первых испытаний, жив без признаков болезни уже семь-восемь лет и дольше. С учетом того, как «вела» себя опухоль до появления иммунотерапии, скорее всего, они излечены. Так научное открытие, удостоенное Нобелевской премии, подарило некоторым пациентам с ранее стопроцентно неизлечимой болезнью шанс на излечение», — продолжает Жуков.

Безусловно, у препаратов есть побочные эффекты. Поскольку они растормаживают иммунную систему, она может атаковать не только опухоль, но и здоровые органы и ткани, в ряде случаев вызывая аутоиммунное поражение, например, щитовидной железы, гипофиза, кожи, печени, кишечника.

«В принципе, препараты нового класса управляемы, с их побочными эффектами в большинстве случаев можно успешно бороться. Определенный процент побочных эффектов — это соизмеримая плата за вероятность избежать неминуемой гибели от рака», — поясняет эксперт.

При этом необходимо понимать, что иммунотерапия помогает отнюдь не всем, а только тем, у кого удается «включить» иммунитет, заставив его атаковать опухоль. У 10 идаже-60 процентов пациентов, в зависимости от диагноза, удается добиться длительного эффекта.

По словам Жукова, найти какое-то универсальное средство для всех типов человеческих опухолей, этакую «золотую пулю» вообще вряд ли удастся, но то, что новые иммунные препараты это существенный шаг к излечению хотя бы части больных, это уже очевидно.

Почему новым препаратам не удается растормозить иммунитет у всех?

«Все мы достаточно разные. И опухоли у нас тоже отличаются. Происхождение опухолей у всех разное, организм реагирует на заболевание тоже по-разному. Почему у кого-то есть аллергия на орехи, а у кого-то нет? У одних развиваются аутоиммунные заболевания, а у других нет? Вроде бы мы все от одних предков произошли», — отвечает ученый.

К счастью, уже сейчас появляются методы исследований, позволяющие предсказать, для кого иммунотерапия будет эффективна, а кому не принесет пользы, и нужно искать другие подходы.

Что же представляют собой новые препараты? Это искусственно созданные в лаборатории белки — антитела, похожие на те, с помощью которых наш организм защищается от патогенов. Антитело всегда специфично, то есть оно действует на строго определенную мишень. В данном случае цель — молекулы, которые «выключают» (тормозят) иммунную защиту организма против опухоли. Когда же под воздействием антител, вводимых больному внутривенно, «тормоз» отпущен, защита организма срабатывает сама.

«Первые препараты для иммунотерапии были созданы за рубежом. Увы, большинство новых лекарств до нас доходят лишь в качестве дженериков — аналогов, которые производят, после того как заканчивается срок патентной защиты. Чтобы не ждать много лет, у нас в России разработали собственный препарат», — рассказывает эксперт.

Речь идет о препарате под номером BCD-100, созданном компанией BIOCAD.

«Это не копия существующих за рубежом, а оригинальная разработка нового поколения, которая относится к группе ингибиторов контрольных точек иммунитета PD-1. Лекарство находится на завершающей стадии клинических испытаний на людях. Судя по всему, они сделали то, что реально работает», — заключает Николай Жуков.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector