1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Содержание

Личный опыт: что происходит при клинической смерти

Рассказы людей,переживших клиническую смерть

Что может быть загадочней, чем смерть?
Никто не знает, что таится там, за пределами жизни. Однако время от времени появляются свидетельства людей, побывавших в состоянии клинической смерти и рассказывающих о необыкновенных видениях: тоннелях, ярком свете, встречах с ангелами, умершими родственниками и т.д.
Я много читала о клинической смерти, и даже однажды смотрела передачу, где выступали люди, пережившие её. Каждый из них рассказывал очень убедительные истории, как явился в загробный мир, что там происходило и всё такое. Лично я верю в клиническую смерть, она действительно существует, и ученые с научной точки зрения это подтверждают. Они обьясняют это явление тем, что человек полностью погружается в своё подсознание и видит вещи, которые порой очень хочет увидеть, или переносится в то время, которое ему очень запомнилось. То есть человек действительно находится в том состоянии, когда все органы тела отказывают, но мозг находится в рабочем состоянии и перед глазами человка предстаёт картина реальных событий. Но, через некоторое время, эта картина исчезает постепенно, и органы вновь возобновляют свою работу, а мозг в течении некоторого времени находится в состоянии торможения, это может длиться несколько минут, несколько часов, дней, а иногда человек вообще никогда не приходит в себя после клинической смерти. Но при этом, память человека полностью сохраняется! А есть еще и такое утверждение, что состояние комы — это тоже своего рода клиническая смерть..
Что видят люди в момент клинической смерти
Известны разные видения: свет, тоннель, лица умерших родственников. Как это объяснить?

Помните, в фильме «Коматозники» с Джулией Робертс студенты-медики решили испытать на себе состояние клинической смерти. Один за другим молодые врачи отправлялись в непредсказуемое путешествие по ту сторону жизни. Результаты оказались ошеломляющими: «коматозники» встретили ТАМ людей, которых они когда-то обидели.

Вернуться с того света можно. Но не позже, чем через 6 минут.

Что же происходит за те 5 — 6 минут, когда реаниматоры возвращают умирающего из небытия?

Действительно ли за тонкой гранью жизни находится загробный мир или это «фокусничает» мозг? Серьезные исследования ученые начали в 1970-х годах — именно тогда вышла в свет нашумевшая книга известного американского психолога Раймонда Моуди «Жизнь после жизни». За прошедшие десятилетия им удалось сделать много интересных открытий. На конференции «Клиническая смерть: современные исследования», прошедшей недавно в Мельбурне, медики, философы, психологи и религиоведы подводили итоги изучения этого феномена.
Раймонд Моуди считал, что для процесса «ощущения внетелесного существования» характерны

следующие стадии:
— остановка всех физиологических функций организма (причем умирающий еще успевает услышать слова врача, констатирующего летальный исход);

— нарастающие неприятные шумы;
— умирающий «выходит из тела» и с большой скоростью несется по тоннелю, в конце которого виден свет;
— перед ним проходит вся его жизнь;
— он встречает умерших родственников и друзей.

Те, кто «возвращается с того света», отмечают странную раздвоенность сознания: они знают обо всем, что происходит вокруг них в момент «смерти», но при этом не могут вступить в контакт с живыми — теми, кто находится рядом. Самое удивительное, что даже слепые от рождения люди в состоянии клинической смерти часто видят яркий свет. Это доказал опрос более 200 незрячих женщин и мужчин, который провел доктор Кеннетт Ринг из США.
Когда мы умираем, мозг «вспоминает» наше рождение!

Почему так происходит? Ученые, похоже, нашли объяснения загадочным видениям, которые посещают человека в последние секунды жизни.

1. Объяснение фантастическое. Психолог Пайэлл Уотсон считает, что он разгадал загадку. По его мнению, когда мы умираем, то вспоминаем свое рождение! Впервые мы знакомимся со смертью в момент страшного путешествия, которое совершает каждый из нас, преодолевая десятисантиметровый родовой путь, считает он.

— Мы никогда, наверное, точно не узнаем, что происходит в этот момент в сознании ребенка, — говорит Уотсон, — но, вероятно, его ощущения напоминают разные стадии умирания. Не являются ли в таком случае предсмертные видения трансформированным переживанием родовой травмы, естественно, с наложением накопленного житейского и мистического опыта?

2. Объяснение утилитарное. Российский врач-реаниматолог Николай Губин объясняет появление туннеля проявлением токсического психоза.

— Это в чем-то схоже со сном, а в чем-то с галлюцинацией (например, когда человек вдруг начинает видеть себя со стороны). Дело в том, что в момент умирания части зрительной доли коры больших полушарий мозга уже страдают от кислородного голодания, а полюса обеих затылочных долей, имеющие двойное кровоснабжение, продолжают еще функционировать. В результате поле зрения резко сужается, и остается лишь узкая полоса, обеспечивающая центральное, «трубное» зрение.ИЗ АРХИВА «КП»
Даже мигрени дают эффект «раздвоения»

Увидеть себя, любимого, со стороны можно и при других обстоятельствах. Психиатр Патрик Дбаврин, считает, что люди могут испытывать симптомы внетелесной жизни даже при простой стоматологической анестезии. Раздвоение личности, которое обычно длится не больше нескольких секунд, можно пережить и при некоторых формах мигрени, и при занятиях йогой. Оно же нередко наблюдается у альпинистов, когда они находятся высоко в горах и испытывают кислородное голодание, и у летчиков и космонавтов во время полетов.
Почему перед глазами некоторых умирающих проносятся картины всей прожитой жизни? И на этот вопрос есть ответ. Процесс умирания начинается с более новых структур мозга, а заканчивается более старыми. Восстановление этих функций при оживлении протекает в обратном порядке: сначала оживают более «древние» участки коры головного мозга, а затем уже — новые. Поэтому в процессе возвращения к жизни человека в его памяти в первую очередь всплывают наиболее стойко запечатлевшиеся «картинки».
Как описывают писатели ощущения во время смерти?

— Случай, произошедший с Арсением Тарковским, описан в одном из его рассказов. Это было в январе 1944 года после ампутации ноги, когда писатель погибал от гангрены во фронтовом госпитале. Он лежал в маленькой тесной палате с очень низким потолком. Лампочка, висевшая над кроватью, выключателя не имела, и приходилось вывинчивать ее рукой. Однажды, выкручивая ее, Тарковский почувствовал, что его душа спиралеобразно вывинтилась из тела, подобно лампочке из патрона. Удивленный, он взглянул вниз и увидел свое тело. Оно было совершенно недвижимо, как у человека, спящего мертвецким сном. Затем ему почему-то захотелось посмотреть, что делается в соседней палате.

Он стал медленно «просачиваться» сквозь стену и в какой-то момент почувствовал, что еще немного — и он уже никогда не сможет вернуться в свое тело. Это его испугало. Он снова завис над кроватью и каким-то странным усилием скользнул в свое тело, как в лодку.

— В произведении Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича» писатель потрясающе описал феномен клинической смерти: «Вдруг какая-то сила толкнула его в грудь, в бок, еще сильнее сдавило ему дыхание, он провалился в дыру, и там, в конце дыры, засветилось что-то. С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление. В это самое время Иван Ильич провалился, увидал свет, и ему открылось, что жизнь его была не то, что надо, но что это еще можно поправить. Жалко их (родных. — Ред.), надо сделать, чтобы им не больно было. Избавить их и самому избавиться от их страданий. «Как хорошо и как просто», — подумал он. Он искал своего привычного страха смерти и не находил его. Вместо смерти был свет».

Заведующий отделением реанимации московской больницы № 29 Рант Багдасаров, уже 30 лет возвращающий людей с того света, утверждает: за все время его практики ни один из его пациентов во время клинической смерти не видел ни тоннеля, ни света.

Психиатр Королевского Эдинбургского госпиталя Крис Фримен считает, что нет доказательств того, что описанные больными видения возникали, когда мозг не работал. «Картинки» иного мира люди видели при жизни: перед остановкой сердца или сразу после того, как сердечный ритм удалось восстановить.

Исследование, проведенное Национальным институтом неврологии, в котором принимали участие 9 крупных клиник, показало: из более 500 «возвращенцев» всего лишь 1 процент могли ясно припомнить, что они видели. По мнению ученых, 30 — 40 процентов больных, живописующих свои путешествия по загробному миру, — это люди с неустойчивой психикой.

Термин «клиническая смерть» появился, когда врачи поняли, что после остановки сердца у них есть еще 3–5 минут на то, чтобы вернуть больного с того света. Кровообращение и рефлексы у пациента в этот момент отсутствуют, однако клеточный обмен веществ продолжается анаэробным путем. Если до истощения запасов организма врачам удастся возобновить подачу кислорода хотя бы к мозгу, то он, возможно, сохранит все свои функции, и ты выкарабкаешься.

Читать еще:  Как правильно чистить зубы детям в год - как чистить зубы ребенку 1 год и когда нужно начинать малышу

Хотя надежды мало. Национальный институт неврологических и коммуникативных нарушений США проанализировал статистику 9 крупнейших больниц страны: 91% пациентов, к которым были применены реанимационные мероприятия, все равно умерли. Из тех, кто вернулся к нам, 4% «имели нарушения высшей нервной деятельности и требовали постороннего ухода». И только 5% восстановились полностью. Мы воспринимаем этих людей как посланцев с того света. И они вовсю этим пользуются. Многие реанимированные впоследствии рассказывают, что в мертвом виде они летели по темным тоннелям к свету, встречались с божественными существами и любимыми (усопшими) родственниками, наблюдали со стороны за своим оживлением и, вообще, отлично себя чувствовали.

Вдруг тебе действительно не стоит бояться ухода?

Человек слышит, как врачи констатируют его смерть

Кора больших полушарий мозга — та самая, которая отвечает за управление психическими процессами (сознанием, памятью, мышлением), — уже выключена, как компьютер, из которого выдернули шнур. А человек продолжает слышать и осознавать услышанное. Какие еще доказательства нужны, чтобы подтвердить наличие у нас нематериальной души и возможность существования сознания отдельно от мозга?

На самом деле «Некоторые участки больших полушарий — например, корковый отдел слухового анализатора — дольше других сопротивляются дефициту кислорода. Так что в процессе отключения мозга полная потеря слуха происходит на несколько секунд позже, чем, например, отключение центров двигательной активности», — объясняет Лев Герасимов, заведующий лабораторией «Технологии жизнеобеспечения при критических состояниях» НИИ общей реаниматологии РАМН. По международным нормативам, медик должен потратить не больше 8–10 секунд на констатацию клинической смерти, ведь тут дорого каждое мгновение. Если налицо потеря сознания и прекращение дыхания, врач обязан начать реанимацию. Вполне возможно, что он произнесет вслух «клиническая смерть» еще до того, как твое сознание полностью угаснет.

Человеку кажется, что он падает или, наоборот, летит вверх по темному тоннелю к свету

Этот сюжет — один из самых час­то встречающихся в воспоминаниях о клинической смерти. Сторонники сверхъестественного считают этот тоннель воротами между миром живых и мертвых.

На самом деле «Мозг генерирует картинки загробной жизни так же, как галлюцинации или сны. Но происходит это не в состоянии клинической смерти, а в мгновения непосредственно до ее наступления и сразу после успешной реанимации — когда мозг работает в «аварийном режиме» со сбоями из-за дефицита кислорода», — продолжает терпеливо развеивать мифы Лев Герасимов. И нет ничего удивительного в том, что масштабные галлюцинации, которые, по ощущениям больного, могут длиться много часов, на самом деле занимают всего пару секунд. Проверь это следующей ночью: в фазе быстрого сна ты можешь «прожить» несколько дней, всего лишь перевернувшись с боку на бок.

Теперь о тоннеле, по которому умерший летит к свету. Кора затылочных долей мозга, отвечающая за наше зрение, может генерировать изображение, даже не получая нервных сигналов от глаз. В процессе угасания человек сначала прекращает получать реальную «картинку», а потом перестает работать корковый анализатор. Причем делает это он постепенно. Первыми дефицит кислорода испытывают ткани на периферии, последними — полюса затылочных долей. В ходе этого процесса виртуальное «поле зрения» (напомним, глаза уже не видят, но мозг все еще производит картинку) сужается, пока не остается лишь центральное или, как его еще называют, «трубчатое» зрение. А вестибулярный анализатор в этот момент из-за недостатка кислорода перестает адекватно воспринимать информацию о положении тела, и человеку кажется, что он движется — например, летит.

На том свете человека ждет покой и свобода от земных забот, потому что в состоянии клинической смерти человек переживает именно такие ощущения

Американский врач и психотерапевт Реймонд Моуди в книге «Жизнь после жизни» (см. справку ниже) приводит слова мужчины, вернувшегося «с того света»: «В момент травмы я ощутил внезапную боль, но затем боль исчезла. Мне было тепло и приятно как никогда».

На самом деле С точки зрения современной медицины, на том свете тебя ждет Ничего. А покой при умирании — состояние временное. В ответ на критические ситуации твой организм обычно выбрасывает в кровь дозу эндорфинов, чтобы ты не испытывал подавляющий стресс (например, из-за боли) и продолжал бороться до конца. Клиническая смерть занимает в рейтинг­е самых опас­ных приключений твоего тела 2-е место (на первом — биологическая). Поэтому, прежде чем полностью отключиться, твой мозг буквально затапливает сам себя «гормоном счастья», который и вызывает приятные ощущения. Кроме того, радостное чувство могут вызывать медикаменты, которые вводят пациенту в постреанимационный период. Многие из этих веществ вполне годны для танцев на дискотеках.

За гробовой доской

Тему околосмертных переживаний популяризировал американский врач и психотерапевт Раймонд Моуди. В 1975 году он выпустил книгу «Жизнь после жизни», в которой содержался анализ метафизических приключений 150 человек, благополучно переживших клиническую смерть. Моуди составил список типовых ощущений временных покойников — вроде отделения сознания от тела или встречи с горячо любимыми родственниками (сначала в спис­ке было 9 пунктов, в 1977-м Моуди расширил его до 15 пунктов).

Никаких научных выводов Моуди в своих работах (многомиллионными тиражами вышло 3 книги) не делал. Однако в недавнем интервью доктор заявил буквально следующее: «Опросив уже более тысячи людей. и постоянно встречая в их рассказах одни и те же ошеломляющие и необычные эпизоды, я готов утверждать, что жизнь после смерти с большой вероятностью существует. Собственно говоря, сейчас я абсолютно не сомневаюсь в том, что мои собеседники смогли бросить мимолетный взгляд на то, что находится за пределами нашего мира».

В состоянии клинической смерти сознание покидает физическую оболочку

В рассказах сходивших «по ту сторону» часто встречается такой сюжет: они словно воспаряют над своим телом и наблюдают со стороны за тем, как их оживляют. При этом человек не привязан к своей бренной оболочке и может перемещаться, например, по зданию больницы.

На самом деле Сэм Перниа, реаниматолог из Саутгемптонского университета (Великобритания), провел эксперимент. Он размещал в отделениях интенсивной терапии яркие запоминающиеся изображения, которые можно увидеть, только если смотришь вниз из-под потолка. Но никто из пациентов, переживших клиническую смерть в этих помещениях и рассказывавших о выходе сознания из физического тела, этих рисунков не увидел. Получается, это тоже галлюцинации?

В состоянии клинической смерти человек встречает усопших родственников, ангелов, Бога и других экзотических созданий

В 2008 году на больничную койку с диагнозом «инфекционный менингит» загремел американский нейрохирург Эбен Александер. Пролежав в коме неделю, Эбен пришел в себя и начал рассказывать всем подряд о незабываемом опыте путешествий по загробному миру. Перемещался по тому свету Александер на крыле огромной бабочки, его сопровождала женщина с высокими скулами и прекрасными голубыми глазами. Нейрохирург, понятно, общался со спутницей посредством телепатии. Под впечатлением от этих переживаний Александер написал книгу «Доказательство рая», которая сразу стала бестселлером.

На самом деле В коме ЦНС не отключается полностью: у человека сохраняются рефлексы, могут действовать некоторые участки коры больших полушарий. Так что, с точки зрения науки, это была не смерть — Александер был скорее «здесь», чем «там». Невролог из Лос-Анджелеса Сэм Харрис выдвинул предположение, что Александер в коме испытал воздействие эндогенного диметилтриптамина (DMT). По одной из теорий, в пограничном состоянии между жизнью и смертью организм вырабатывает в промышленных количествах не только эндорфины, но и этот алкалоид — опять же чтобы снизить уровень стресса. DMT приводит человека в особое мистическое состояние (т.н. энтеогенное, что переводится как «становишься божественным изнутри»), сопровождающееся мощными слуховыми и визуальными галлюцинациями. Шаманы Южной Америки, например, используют DMT в составе напитка «айяуаска», чтобы общаться с духами. Вот и Александеру повезло.

При нормальной температуре человеческого тела (36,5ºС) клиническая смерть длится 3–5 минут в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Затем наступает биологическая смерть. Однако в особых условиях (при охлаждении организма, поражениях электрическим током, топлении) промежуточное состояние между жизнью и полным разрушением может затянуться. Например, снижение температуры тела на 3ºС дает реаниматологам на работу целых 10 минут от момента остановки сердца пациента. А в 2008 году североамериканские реаниматологи оживили 82-летнего мужчину, который замерз на улице до температуры тела 26ºС. Он провел в состоянии клинической смерти больше 2 часов.

Люди, пережившие клиническую смерть, делятся похожими воспоминаниями, а это доказывает реальность загробной жизни

Свет в конце тоннеля. Существо, состоящее из света и любви. Приключения сознания, перемещающегося отдельно от физического тела. С этим якобы сталкивается любой пациент реанимации независимо от пола, возраста, социального положения, образования и национальности. Это принято считать самым веским аргументом в пользу реальности осознанного существования после смерти.

На самом деле Большинство исследований предсмертных переживаний проводилось и проводятся западными учеными. Понятно, что изучают они своих соотечественников, которые воспитаны в традициях одной из авраамических религий и разделяют западные культурные ценности — наверное, поэтому их околосмертные переживания совпадают. А, например, в книге Бхавана Виссудхикунавот «Випассана встречается с сознанием» жительница Таиланда случившееся с ней после остановки сердца описывает по-другому: «Я почувствовала усталость и вышла из хижины. Встав под кокосовой пальмой, я ощутила глубокое чувство прекрасного. Затем я увидела дорогу и пошла по ней. Внезапно я увидела двух людей. Это были слуги Повелителя мертвых Яма. Один из них сказал, что сейчас меня отведут в ад. Я попросила отпустить меня домой предупредить родных. Когда я вошла, в моей хижине было много людей, которые плакали. Затем я споткнулась, упала и ожила». И никаких, заметь, ангелов с трубами.

Личный опыт

Мы нашли человека, который согласился рассказать тебе о том, что он видел и слышал, когда находился при смерти.

Александр Соболев. 38 лет, предприниматель (Москва):

Я пережил состояние клинической смерти, когда учился в Рязанском десантном училище. Мой взвод участвовал в соревнованиях разведывательных групп. Это 3-дневный марафон на выживание с запредельными физическими нагрузками (без сна и фактически без отдыха), который заканчивается 10-километровым марш-броском в полной выкладке. К этому последнему этапу я подошел не в лучшей форме: накануне распорол стопу какой-то корягой при переправе через реку, мы были постоянно в движении, нога сильно болела, повязка слетала, кровотечение возобновлялось, меня лихорадило. Но я пробежал почти все 10 км, причем как это сделал, до сих пор не понимаю, да и плохо помню. За несколько сот метров до финиша я отключился, и меня принесли туда товарищи на руках (участие в соревнованиях мне, кстати, засчитали). Врач поставил диагноз «острая сердечная недостаточность» и начал меня оживлять. О том периоде, когда я находился в состоянии клинической смерти, у меня такие воспоминания: я не только слышал, что говорили окружающие, но и наблюдал со стороны за происходящим. Я видел, как мне что-то вкололи в область сердца, видел, как для моего оживления использовали дефибриллятор. Причем в моем сознании картинка была такой: мое тело и врачи находятся на поле стадиона, а на трибунах сидят мои близкие и наблюдают за происходящим. Кроме того, мне казалось, что я могу контролировать процесс реанимации. Был момент, когда мне надоело валяться, — и я тут же услышал, как врач сказал, что у меня появился пульс. Потом подумал: вот сейчас будет общее построение, все будут напрягаться, а я вот всех обманул и могу полежать — и врач закричал, что у меня опять остановилось сердце. В конце концов я решил вернуться. Добавлю, что не испытывал страха, когда смотрел, как меня оживляют, и вообще, не относился к этой ситуации, как к вопросу жизни и смерти. Мне казалось, что все в порядке, жизнь идет своим чередом.

Читать еще:  5 здоровых фактов о пиве, которые вас удивят

«Я не видел ни ангелов, ни туннеля, ни света»: 5 реальных историй от людей, которые пережили клиническую смерть

Пережившие клиническую смерть рассказывают, что видели свет в конце туннеля, прощались с родственниками, смотрели на свое тело со стороны и испытывали ощущение полета. Ученые не могут понять этого, ведь мозг практически в этом состоянии полностью прекращает свою работу вскоре после остановки сердца . Отсюда следует, что в состоянии клинической смерти человек в принципе ничего не может чувствовать или переживать. Но люди чувствуют. Собрали истории людей, переживших клиническую смерть. Имена изменены.

Роман

— Несколько лет назад мне поставили диагноз «гипертония» и положили в больницу. Лечение было мутным и состояло из уколов, систем и разнообразных анализов, вторую же половину дня делать было особо нечего. В четырехместной палате нас было двое, врачи говорят, что летом вообще обычно пациентов меньше. Я познакомился с коллегой по несчастью, и оказалось, что у нас с ним много общего: почти ровесники, оба любим ковырять электронику, я менеджер, а он снабженец — в общем поговорить было о чем.

Беда пришла внезапно. Как он мне потом рассказывал: «Ты говорил, потом замолчал, глаза стеклянные, сделал 3-4 шага и упал». Очнулся я через три дня в интенсивной терапии. Что я помню? Да ничего! Вообще ничего! Очнулся, очень удивившись: всюду трубки, пикает что-то. Мне сказали, что мне повезло, что всё было в больнице, сердце не билось три минуты примерно. Оправился я быстро — за месяц. Живу обычной жизнью, слежу за здоровьем. Но я не видел ни ангелов, ни туннеля, ни света. Вообще ничего. Мой личный вывод: вранье это всё. Умер — и ничего дальше нет.

— Моя клиническая смерть наступила во время беременности 8 января 1989 года. Около 22:00 у меня началось обильное кровотечение. Боли не было, только сильная слабость и озноб. Я поняла, что умираю.

В операционной ко мне подключили разные приборы, и анестезиолог начал вслух зачитывать их показания. Вскоре я начала задыхаться, и услышала слова врача: «Теряю контакт с пациенткой, не чувствую ее пульса, надо спасать ребенка». Голоса окружающих стали затихать, их лица расплывались, потом наступила темнота.

Я снова очутилась в операционной. Но теперь мне стало хорошо, легко. Врачи суетились вокруг тела, лежащего на столе. Приблизилась к нему. Это лежала я. Мое раздвоение меня потрясло. И даже могла парить в воздухе. Я подплыла к окну. На улице было темно, и вдруг меня охватила паника, я почувствовала, что непременно должна привлечь к себе внимание врачей. Я стала кричать, что я уже выздоровела и что со мной — с той — больше не надо ничего делать. Но они меня не видели и не слышали. От напряжения я устала и, поднявшись выше, зависла в воздухе.

Под потолком возник сияющий белый луч. Он опускался ко мне, не слепя и не обжигая. Я поняла, что луч зовет к себе, обещает освобождение от изоляции. Не раздумывая, направилась ему навстречу.
Я передвигалась вдоль луча, будто к вершине невидимой горы, чувствуя себя в полной безопасности. Достигнув вершины, увидела чудесную страну, гармонию ярких и в то же время почти прозрачных красок, сверкавших вокруг. Это невозможно описать словами. Я во все глаза смотрела по сторонам, и все, что находилось вокруг, наполняло меня таким восхищением, что я крикнула: «Боже, какая красота! Я должна написать все это». Меня охватило горячее желание возвратиться в мою прежнюю реальность и отобразить на картинах все, что здесь увидела.

Подумав об этом, я снова очутилась в операционной. Но на этот раз смотрела на нее как бы со стороны, словно на экран кинотеатра. И кино казалось черно-белым. Контраст с красочными пейзажами чудесной страны был разительным, и я решила снова перенестись туда. Чувство очарования и восхищения не проходило. А в голове то и дело возникал вопрос: «Так жива я или нет?» И еще я опасалась, что если зайду слишком далеко в этот неведомый мир, то возврата уже не будет. И в то же время очень не хотелось расставаться с таким чудом.

Мы приближались к огромному облаку розового тумана, мне захотелось оказаться внутри него. Но Дух остановил меня. «Не лети туда, это опасно!» — предостерег он. Мне вдруг стало тревожно, я почувствовала некую угрозу и решила вернуться в свое тело. И очутилась в длинном темном туннеле. Летела по нему одна, Пресветлого Духа рядом уже не было.

Я открыла глаза. Увидела врачей, комнату с кроватями. На одной из них лежала я. Около меня стояли четверо в белых одеждах. Приподняв голову, я спросила: «Где я? И где же та прекрасная страна?»

Врачи переглянулись, один улыбнулся и погладил меня по голове. Мне стало стыдно за свой вопрос, ведь они наверняка подумали, что у меня не все в порядке с головой.

Так я пережила клиническую смерть и пребывание вне собственного тела. Теперь я знаю, что те, кто прошел через подобное, не психически больные, а нормальные люди. Ничем не выделяясь на фоне остальных, они вернулись «оттуда», познав такие чувства и переживания, которые не укладываются в общепринятые понятия и представления. И еще я знаю, что во время того путешествия приобрела больше знаний, осмыслила и поняла больше, чем за всю мою предыдущую жизнь.

Артем

— Свое тело со стороны во время смерти не видел. И очень сожалею об этом.
Сначала был просто резкий преломляющий свет, через секунды он пропал. Невозможно было дышать, я паниковал. Я понял, что умер. Никакого умиротворения не было. Только паника. Потом необходимость дышать будто бы пропала, и эта паника начала проходить. После начались какие-то странные воспоминания о том, что вроде бы раньше было, но немного видоизмененные. Что-то вроде ощущения, что это было, но не совсем с тобой. Как будто я летел вниз по какому-то пространству и смотрел слайды. Всё это вызывало эффект дежавю.

В конце концов, снова вернулось ощущение невозможности дышать, горло чем-то сжимало. Потом стал ощущать, будто бы я расширяюсь. После уже открыл глаза, в рот было что-то вставлено, суетились реаниматологи. Сильно тошнило, болела голова. Ощущения от оживления были крайне неприятные. В состоянии клинической смерти был около 6 минут 14 секунд. Идиотом вроде бы не стал, никаких дополнительных способностей не открыл, а наоборот, временно утратил ходьбу и нормальное дыхание, а также способность кататься на бэме, потом всё это долго восстанавливал.

Александр

— Я пережил состояние клинической смерти, когда учился в Рязанском десантном училище. Мой взвод участвовал в соревнованиях разведывательных групп. Это 3-дневный марафон на выживание с запредельными физическими нагрузками, который заканчивается 10-километровым марш-броском в полной выкладке. К этому последнему этапу я подошел не в лучшей форме: накануне распорол стопу какой-то корягой при переправе через реку, мы были постоянно в движении, нога сильно болела, повязка слетала, кровотечение возобновлялось, меня лихорадило. Но я пробежал почти все 10 км, причем как это сделал, до сих пор не понимаю, да и плохо помню. За несколько сот метров до финиша я отключился, и меня принесли туда товарищи на руках (участие в соревнованиях мне, кстати, засчитали).

Врач поставил диагноз «острая сердечная недостаточность» и начал меня оживлять. О том периоде, когда я находился в состоянии клинической смерти, у меня такие воспоминания: я не только слышал, что говорили окружающие, но и наблюдал со стороны за происходившим. Я видел, как мне что-то вкололи в область сердца, видел, как для моего оживления использовали дефибриллятор. Причем в моем сознании картинка была такой: мое тело и врачи находятся на поле стадиона, а на трибунах сидят мои близкие и наблюдают за происходившим. Кроме того, мне казалось, что я могу контролировать процесс реанимации. Был момент, когда мне надоело валяться, и я тут же услышал, как врач сказал, что у меня появился пульс. Потом подумал: вот сейчас будет общее построение, все будут напрягаться, а я вот всех обманул и могу полежать — и врач закричал, что у меня опять остановилось сердце. В конце концов я решил вернуться. Добавлю, что не испытывал страха, когда смотрел, как меня оживляют, и вообще, не относился к этой ситуации как к вопросу жизни и смерти. Мне казалось, что все в порядке, жизнь идет своим чередом.

Читать еще:  Отбеливающие пасты: за и против, как правильно пользоваться и о чем важно знать

Вилли

Во время боев в Афганистане взвод Вилли Мельникова попал под минометный обстрел. Он один из тридцати остался жив, но был тяжело контужен. 25 минут находился без сознания, около восьми минут его сердце не работало. В каких мирах он побывал? Что почувствовал? Никаких ангелов и чертей Вилли Мельников не видел. Все было настолько фантастично, что сложно описать.

Вилли Мельников: «Я двигался в толще бездонно-бескрайней какой-то сути, материи, сравнимой с Солярисом Станислава Лема. И вот внутри этого Соляриса я передвигался, сохраняя себя как такового, но в то же время ощущал себя частью всего этого. И слышал какие-то языки, неслыханные мной до того. Не то чтобы они слышались, исходили оттуда – они именно жили там, и я имел возможность дышать ими».

Он продолжал путешествие и добрался до насыпи невообразимой высоты. За ней простиралось пространство неописуемой глубины. Был велик соблазн сорваться вниз, но Вилли удержался. Здесь он встретил странных существ, которые постоянно видоизменялись.

«Это был некий симбиоз растительной, животной, архитектурной и, может быть, какой-то еще полевой формы жизни. И благожелательство, и приветливость, такое доброе приглашательство, которое исходило от этих существ».

Как и многие другие люди, оказавшиеся в состоянии клинической смерти, Вилли Мельников не хотел возвращаться. Однако, вернувшись, 23-летний парень понял, что стал другим человеком.

Вилли Мельников сегодня говорит на 140 языках, в том числе исчезнувших. До того как пережил клиническую смерть, он знал семь. Полиглотом он стал не в одночасье. Признается, что всегда любил изучать иностранную речь. Но очень удивился, когда в первые послевоенные годы необъяснимым образом вспомнил пять мертвых языков.

«Удивительно, что ко мне “пришли” довольно экзотические языки коренных обитателей Филиппин и индейцев обеих Америк. Но остаются еще два, которые я до сих пор не идентифицировал. Я могу на них говорить, писать, думать, но что они такое и откуда, я не знаю до сих пор».

Православная Жизнь

Main menu

Как Церковь относится к рассказам об опыте людей, переживших клиническую смерть?

Чего только не выдаёт интернет по запросу «клиническая смерть»! Суеверия, мистика, нагнетание страха, откровенная глупость. Однако от правды никуда не деться: переживания людей, переживших это состояние, порой действительно впечатляют. Как относиться к рассказам людей о такого рода опыте? Что по этому поводу говорит Церковь? Нам ответил протоиерей Константин Лисняк, благочинный Соледарского округа.

Эта тема мне, человеку с медицинским образованием, очень интересна. Мозг человека — очень сложное устройство, с которым не сравнится ни один компьютер. Это целая вселенная, которую наука только начала изучать. Богословие тоже утверждает, что все мы — сложноорганизованные существа. Каждый человек имеет три составляющие — тело, душу и дух. Было бы слишком просто думать, что жизнь венца творения заканчивается в момент остановки сердца.

Как Церковь относится к смерти? — как ко временному разлучению души с телом. Мы знаем из Священного Писания, что перед нами грандиозная перспектива воскресения всех людей, Страшный суд и Царство Славы, которое наступит после этого. Будет изменение вселенной и преображение всего видимого и невидимого — новая земля и новое Небо. Зная это, мы понимаем, что смерть тела — не конец жизни.

Что происходит с человеком в состоянии клинической смерти?

Что представляет собой смерть живого организма? Остановка сердца, прекращение кровообращения, умирание мозга в течение пяти-десяти минут — в зависимости от окружающей обстановки (холодно или жарко). Реанимационные мероприятия — искусственная вентиляция лёгких и непрямой массаж сердца — могут проводиться после остановки сердца в течение пяти минут, после этого начинаются необратимые процессы в мозге, который первым реагирует на изменение концентрации кислорода в крови.

Известны многочисленные свидетельства, что люди в состоянии клинической смерти что-то видели: себя со стороны или то, что происходило в другой комнате. Самым известным исследованием этих впечатлений до сих пор остаётся книга Реймонда Моуди «Жизнь после жизни». Православному читателю может быть также известна книга иеромонаха Серафима (Роуза) «Душа после смерти», где также собраны свидетельства людей, переживших клиническую смерть.

Как же относиться к такого рода свидетельствам? Главный авторитет православного человека — Христос. Он говорит нам о загробной участи души в притчах. Например, притча о богаче и Лазаре: какие выводы о загробной жизни можно из неё сделать? Богач помнит свою земную жизнь, он узнаёт Авраама и Лазаря, переживает о своих родных, то есть пребывает в адекватном сознании, понимает, что и где происходит. Мы также узнаём, что спастись человеку возможно, у каждого есть средства для спасения: Церковь, Священное Писание, таинства. Жить надо в целомудрии, послушании и простоте, стремиться к святости — и тогда удастся избежать тех мест, о которых говорить человеческим языком не получается. Наша речь немощна, чтобы выразить то, что происходит вне Божьей любви, это за пределом слов. Что ждёт тех, кто постарается жить с Богом? Вспомним апостола Павла. В послании к Коринфянам он со смирением говорит о себе в третьем лице как о человеке, который «был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12:4). Как удивительно, что даже один из величайших проповедников христианства не мог выразить, что услышал и увидел в раю!

Таким образом, мы видим, что загробная участь открывалась святым, подвижникам, апостолам. Предание Церкви имеет множество таких свидетельств. В этом ряду можно вспомнить блаженного Андрея, Христа ради юродивого. Он замерзал зимой в лютый мороз, и в состоянии, близком к смерти, был взят в райские обители, где видел угодников Божиих. Такие свидетельства нас отрезвляют, помогают мобилизовать свои духовные силы и трудиться ради спасения.

Несвятой человек тоже видит что-то духовное или просто галлюцинации?

Нам неизвестно, куда попадает человек в таком состоянии. Могу предположить, что всё зависит от того, как и чем этот человек живёт.

Мы должны помнить, что наш Бог — это не бог ужаса и смерти, не громовержец какой-нибудь. Наш Бог — это Любовь, он добр и милосерден, жалеет нас настолько, что Сам пришёл и воплотился ради нашего спасения. Он стал частью этого мира, чтобы спасти нас. Две тысячи лет назад произошли удивительные вещи. Осознавая это, можем смело предположить, что умирая, человек попадает в духовный мир, в руки Творца и Создателя — самое безопасное место во всей вселенной. Другое дело — когда человек живёт как демон: он исключает саму возможность быть в общении с Богом, ему противно всё святое.

Дифференцировать впечатления, полученные человеком во время клинической смерти, безусловно, нужно. Мне кажется, в этом вопросе можно ориентироваться по духовно-нравственному состоянию человека после пережитого. Если он начинает ходить в храм, воцерковляется, кается, молится, всех любит, прощает, ведёт благочестивый образ жизни — всё произошедшее и увиденное явно от Бога. Это тот случай, когда Господь позвал, коснулся души и сердца. Причём увиденное не обязательно может быть благостным. Один мой знакомый в состоянии тяжелейшего пьяного угара заснул и пережил какое-то странное состояние, в котором ему было что-то показано. После этого он перестал пить, курить и сквернословить, начал работать при храме — и ушёл в монастырь. Произошло его полное перерождение. Он никогда не рассказывал, что именно видел, только начинал плакать при воспоминании о том событии. Когда же человек начинает рассказывать всевозможные страшилки, утверждать, что надо идти за правдой в какую-то секту или читать евангелие от сатаны — это явно не от Бога; если он в унынии, депрессии, склонен к суициду — то, скорее всего, соприкоснулся с бесами, и эта встреча оставила такой тяжёлый отпечаток.

Я бы посоветовал людям, которые что-то видели и пережили во время клинической смерти, ориентироваться на мнение святых отцов. Со своими вопросами можно обращаться к современным пастырям — благо, их, имеющих о себе смиренное и скромное мнение, сейчас немало. Они могут дать хороший совет в такой ситуации, оценить духовное состояние человека.

Что ответит вернувшемуся с того света священник?

Всё зависит от того, что именно пережил человек и о чём спрашивает. Я обычно в таких случаях не лезу в душу. Отвечая, пользуюсь правилом: ответ должен быть в два раза короче, чем вопрос. Ограничиваюсь рамками вопроса, потому что, если у человека не болит, значит, ему не интересно, что я скажу. Если болит, то он сам будет спрашивать. Спросили о конкретном — отвечаю коротко и по существу, а дальше остаётся только ждать дальнейшего движения души и сердца. Перед ответом нужно обязательно помолиться, чтобы Господь вразумил, что и как ответить человеку.

Мне очень близки слова священника Александра Ельчанинова по поводу границы между нашей жизнью и миром усопших:

«Смерть близких — опытное подтверждение нашей веры в бесконечность. Любовь к ушедшему — утверждение бытия другого мира. Мы вместе с умирающим доходим до границы двух миров — призрачного и реального: смерть доказывает нам реальность того, что мы считали призрачным, и призрачность того, что считали реальным».

Очень глубокая мысль. Что нам кажется фундаментальным, бесконечным, вечным? Наша жизнь. На самом деле это призрачность. Опыт переживания смерти, в том числе и клинической, — очень хорошее подспорье человеку, поскольку даёт возможность найти точку опоры в духовной жизни. Он может созреть до мысли, что его маленький семейный рай в любой момент может закончиться — и начнётся какая-то другая, грозная реальность. Человек духовный благодаря такому опыту может полностью изменить свою жизнь, известны случаи, когда люди уходили в монастыри, чтобы посвятить себя Богу. Один из святых после пережитой клинической смерти говорил: «Если бы вы знали, дети мои, как страшно осуждать ближних!» Всё очень индивидуально, и потому невозможно сказать что-то конкретное о таких ситуациях. Мы можем судить только по плодам — то есть смотреть, с чем человек выходит из пережитого, и исходя из этого помогать и поддерживать.

Беседовала Екатерина Щербакова

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector